Повесть о любви и тьме

Вот Шиллер где-то написал, что нет во всей вселенной более глубокой тайны, чем загадка женского сердца, и ни одна женщина никогда не раскрыла и никогда не раскроет ни одному мужчине во всей полноте эту тайну. Шиллер мог бы просто спросить меня – ведь я побывал там.

Иногда он шутил, и, как обычно у него, это не выглядело шуткой:

– Конечно же, я бегаю за женскими юбками, как и большинство мужчин, и даже чуть больше других, потому что когда-то у меня было много юбок, и вдруг их у меня отобрали.

Как-то он сказал примерно так:

– Если бы у нас родилась девочка, она наверняка была бы красавицей.

 – И добавил: – В будущем, в следующих поколениях, возможно, пропасть между полами уменьшится. Эта пропасть обычно воспринимается как трагедия, но, быть может, в один прекрасный день всем нам станет ясно, что это не более чем комедия ошибок.

16

Бабушка Шломит, женщина незаурядная, любящая книгу и понимающая душу писателя, превратила их одесский дом в литературный салон – возможно, первый в мире салон ивритской литературы.

Тонким своим чутьем бабушка уловила суть той будоражащей смеси, в которой сочетаются одиночество и жажда почестей, застенчивость и чванство, глубокая неуверенность и опьяняющая гордыня – все то, что заставляет поэтов и писателей рваться из своих комнат в поисках друг друга, тереться в кругу собратьев, задираться, шутить, важничать, прощупывать друг друга, беседовать, спорить, выражая презрение легким пожатием плеч, шпионить, вынюхивая, что варится в чужих горшках, льстить, ссориться, оправдывать, обижать, извиняться, мириться, избегать друг друга и вновь стремиться к общению.

Хозяйка салона, обладавшая тонким вкусом, принимала своих гостей без роскоши, но с чарующей изысканностью: каждому доставались внимание, поддержка, восторженно-любопытный взгляд, сердечное сочувствие, оригинальные рыбные деликатесы, густая похлебка, согревающая зимней ночью, маковые пряники, тающие во рту, и целые реки чая из кипящего самовара.

Дедушка, со своей стороны, со знанием дела разливал ликеры, угощал шоколадом и сладким печеньем дам, а мужчин – крепкими папиросами.

Дядя Иосеф – тот самый, что двадцатидевятилетним парнем унаследовал от Ахад-ха-Ама пост редактора журнала “Ха-Шилоах”, ведущего издания новейшей ивритской культуры (сам Бялик редактировал там отдел литературы), – уже занимал в Одессе “судейское кресло” по части ивритской литературы, и приговор его мог любого возвысить или низвергнуть с высоты.