Повесть о любви и тьме

Все в коричневых костюмах, и у каждого золотая цепь, прикрепленная к ременной петле на брюках; описывая дугу по животу, она скрывалась в нагрудном кармане. Эти господа пили чай из толстых стеклянных стаканов либо прихлебывали крепкий кофе из красивых чашечек, бросая игральные кости и двигая фишки на доске, что лежала перед ними. Папа непременно приветствовал их по-арабски, который в его устах слегка походил на русский. Господа умолкали на мгновение, глядя на него со сдержанным удивлением, один из них бормотал какие-то неясные слова – возможно, даже всего лишь одно слово, а возможно, и в самом деле отвечал приветствием на наши приветствия.

В половине четвертого мы проходили мимо забора из колючей проволоки армейского лагеря Алленби, оплота британской власти в Южном Иерусалиме.

Много раз я преодолевал эти стены, захватывал, заставлял капитулировать, полностью очищал этот лагерь и поднимал над ним еврейский стяг победы – когда играл на своей циновке.

Именно отсюда, от лагеря Алленби, захваченного нашими силами благодаря внезапному ночному удару, я продолжал свое наступательное движение прямо к сердцу чужеземной власти, посылая группы коммандос к ограждениям Дворца наместника на горе Дурного совета, где пребывал британский верховный комиссар, поставленный английской короной над Эрец-Исраэль. И мои еврейские батальоны вновь и вновь блестящим маневром брали вражеские силы “в клещи”, бронированная колонна прорывалась ко Дворцу наместника с запада, после захвата лагеря Алленби, в то время как “клещи” неожиданно замыкались с востока, с восточных пустынных выжженных холмов, являющихся преддверьем Иудейской пустыни.

Когда мне было чуть более восьми, в последний год британского мандата, я с товарищами, посвященными в тайну, построил на заднем дворе нашего дома устрашающую ракету. Эту ракету мы собирались нацелить на Букингемский дворец в Лондоне (в коллекции карт моего отца я нашел подробную карту центра Лондона).

На отцовской пишущей машинке я отстукал весьма вежливый ультиматум его величеству королю Англии досточтимому Георгу Шестому из дома Виндзоров (писал я на иврите, но у него наверняка найдется там переводчик): если не уйдете с нашей земли в течение, самое большее, шести месяцев, то наш Судный день превратится в День Суда над всей великой Британией.