Под палящим солнцем

Но дома он мог бы спокойно, если, ну вы понимаете? Если бы оно ему понадобилось.

– То есть вы думаете…

– Да ничего я не думаю. Просто говорю, что если это то, что вы думаете, то почему ему было просто не… – Нэйтан остановился, и так и не договорил.

– Хороший вопрос, – кивнул Ладлоу. – Но вы наверно видели, как выглядят огнестрельные раны?

– Разумеется. На животных, – добавил Нэйтан.

– И ваш брат тоже прекрасно это знал.

– И что?

Выражение лица Ладлоу внезапно его состарило.

– Может, и ничего.

Но иногда люди ошибаются, думая, что пуля – это легкий выход, – это не так. Существует огромный психологический барьер, и для многих он оказывается непреодолимым. Иногда… – Ладлоу остановился, нахмурившись. Он медленно повернул голову, осматриваясь. Со всех сторон их обступало бесконечное пространство. – Это самая высокая точка здесь?

– Этот выступ, да, самая высокая точка здесь, – сказал Нэйтан. Они называли его смотровой площадкой – в каждой шутке доля шутки. – Иногда что?

Ладлоу не ответил и сделал несколько шагов к краю скалы.

Он наклонился над ним. Нэйтану не было смысла смотреть – он прекрасно знал, что там внизу.

– Иногда что, а? – спросил он снова. – Что вы хотели сказать?

– Иногда людям нужен выход, но не всем подходит самый короткий путь.

Нэйтан все-таки сделал несколько шагов к краю и встал рядом с сержантом. Он чувствовал на себе взгляд Ксандера. Внизу, на расстоянии пяти метров, ждала подушка из песка. Нужно очень постараться, чтобы сломать лодыжку, не говоря уж о шее – он знал.

В округе не было мест, достаточно высоких для отчаявшегося человека.

А в другой стороне… Нэйтан обернулся и посмотрел туда, куда Ксандер стоял спиной. На запад. На сколько хватало глаза, земля простиралась глубокая и открытая, все дальше и дальше устремляясь к пустыне. Безупречное море пустоты. Если кто-то искал забвения, то найти его можно было там.

Глава 5

Нэйтан вел машину. Ксандер сидел рядом, втянув голову в плечи и скрестив руки на груди.

Оба смотрели на дорогу.

Они не разговаривали уже двадцать минут, и внезапно Нэйтан понял, что его сын пытается не заплакать. Он сдерживал слезы так отчаянно, как может только мальчик-подросток, бледный, с каменным лицом, словно выстроив плотину перед потоком эмоций, через которую все равно просачивалось горе. Ксандер всегда восхищался Кэмероном – Нэйтан знал, – и он, сидящий рядом с ним, живой и здоровый, почувствовал укол зависти к своему брату под брезентом.