Подлинная красота

– Детка, я…

Но Стиви не дала ему договорить:

– Ты не веришь, что я могу выиграть. – Ее голос звучал жестко, но в нем крылась дрожь, от которой у Ника разбивалось сердце. – Все думают, что я выставлю себя дурой, и ты тоже.

Ник сжал кулаки. Кто такое говорит?

– Но Блэйр считала, что у меня есть шанс! Она в меня верила! – С этими словами Стиви вылетела из комнаты. Дверь ее спальни с грохотом захлопнулась, и раздались сдавленные рыдания.

Ник зажмурился и прижал кулаки к глазам. Стиви редко плакала.

Ему едва хватало сил, чтобы оставаться на месте, не пойти к ней. Сейчас она не приняла бы его попытки утешения. Что он наделал…

Но теперь он должен все исправить.

Ник поднялся, взял кепку и отряхнул джинсы. Он знал, что Блэйр – племянница Глори Миддлтон. Если она живет в Дангоге, то остановится у тети. Туда ему и дорога.

Стук в дверь черного хода отвлек Блэйр от изучения журнала. Она совсем недавно вернулась домой, пульс едва перестал частить после столкновения с Николасом Конвеем.

Что за неандерталец…

Хотя и сексуальный.

Мысль пришла непрошеной. Блэйр прогнала ее и поднялась на ноги, чтобы открыть дверь, – очень кстати, это отвлечет ее от глупостей. С мужчинами в ее жизни покончено. А неандерталец остается неандертальцем, несмотря на сексуальность.

Она открыла дверь – и застыла как вкопанная, увидев, кто стоит за тонкой сеткой наружной двери.

И пульс у нее немедленно участился снова.

Она списала это на всплеск адреналина от напоминания от недавней стычки.

Открыв наружную дверь, она скрестила руки и прислонилась плечом к раме. Приглашать мужчину внутрь она не стала. Блэйр умела держаться холодно и высокомерно, когда ситуация требовала – как сейчас.

– Ну-ну, вот и дере… венский мальчик.

Маска высокомерия удачно скрывала то, как у нее пересохло в горле при виде этого красавца. На нем были потертые джинсы и черная футболка, которая облегала плечи и подчеркивала их размах. Взгляд Блэйр невольно скользнул вниз по его телу.

Тонкая черная ткань обрисовывала мышцы на груди, облегала живот так, что даже сквозь нее было видно рельеф. Узкие бедра. Длинные ноги. Пыльные коричневые ботинки только прибавляли мужчине деревенского шика. Он был сексуальнее любого мужчины-модели, которые попадались на ее пути.

И ведь он наверняка даже не прикладывал к этому усилий!

Блэйр не сомневалась, что Николас Конвей показывает миру свое истинное лицо.

Это было еще сексуальнее.