Дракон над Москвой. Сборник рассказов

Сверху, из небесного шторма, не пошел, а повалил снег. Вроде как там, наверху, языческий бог Перун огромной лопатой сгребал его с облаков, скидывая вниз, на землю. Еще через мгновение снегопад вихрем закрутился, превратившись в белую круговерть, а затем в настоящую русскую, беспощадную ко всему вьюгу!

Оставив лопату на месте, где стоял, я перебежал к крыльцу и остановился на нем, восторженно смотря на завораживающее и чем-то пугающее зрелище. Верная подруга зимы Вьюга с каждым мгновением все сильнее крутилась, завывая в ветвях кустов калины и ветвях деревьев шипящим, глухим свистом, гася гранатовый блеск ягод снежной пеленой, залепляя все вокруг шапками снега, укрывая широкими сугробами с острыми застругами землю.

Через несколько минут все исчезло в белесой крутящейся пелене, в которой в двух шагах ничего не было видно.

Сквозь гул снежного неистовства донесся еле слышный звон церковного колокола соседнего села. И мне показалось, что я перенесся в ту старинную Русь, когда в такие зимние бури пономари по селам звонили в колокола, указывая несчастным, застигнутым снежным безумием, путь к спасению.

Побесновавшись всю вторую половину дня, вьюга ближе к ночи утомилась, снежные заряды стали чередоваться с затишьем, чем сразу воспользовались стайки птиц, до этого разметанные разным укромным местам постоянными порывами колючего ветра.

Пичуги из своих потаенных мест перелетели вновь к кустам калины, весело зачирикав, прыгая по веткам в лучах появившегося, низко весящего над горизонтом зимнего солнца, блестевшего яркими блесками в бесчисленных кристаллах снежных застругов соседнего поля.

На закате солнце склонилось к горизонту, коснулось его края и провалилось в темноту, выпустив на прощание дню яркий вертикальный алый луч, засветившийся в темном небе среди звезд.

Гроза

Шатер из листьев старой яблони плотно укрывал от июльского жара дачную диван-качалку и меня на ней. Но все же кое-где сквозь него пробивались солнечные лучи, отражавшиеся ярками пятнами величиной со старинный пятак и на траве, и на самой качалке, стоящей возле толстого, искривленного почтенным возрастом ствола.

На нижней части его, возле самой земли и немного выше ее, зеленел пушистый мох вызывавший ассоциацию с бархатной накидкой на плечах милой старушки.

Вокруг стояла удивительная тишина, нарушаемая на мгновение изредка падающими созревшими яблоками, ударявшимися с тихим стуком о траву.