Дракон над Москвой. Сборник рассказов

– Точно, командир, поговори в штабе, в следующие патрулирование пусть все же других пошлют, – подхватил второй пилот.

Паничкин ничего не ответил, только скосил взгляд на своего правого. На фоне остекления фонаря кабины рельефно вырисовывался профиль второго с уверенно лежащими на штурвале руками в черных кожаных перчатках. «Ребят понять можно. Ведь который уже день ищем немецкие подводные лодки и все без толку! Да и немцы не такие дураки, чтобы днем на поверхности загорать». И, продолжив мысль, с огорчением заключил: «Жалко, что американцы поставляют нам «Каталины» без радиолокатора.

– Командир, что молчишь? – вновь раздался бархатистый голос штурмана. – Так пойдешь за стоящим заданием?– продолжил он.

Паничкин вновь ничего не ответил, а про себя подумал:

«Только в штабе ждут и мечтают, чтобы командиры самолетов сами подбирали себе задания».

– Стрелкам во все глаза смотреть за воздухом, ненароком «мессера» срежут, и будем сами тогда подводниками!

Лейтенант помолчал, а затем добавил:

– Остальному экипажу наблюдать за поверхностью моря.

Быть предельно внимательными! О любом буруне докладывать!

* * *

В тишине подводной лодки вдруг раздалось: «Командира в центральный пост! Акустик докладывает, слышен шум винтов большого корабля». Хольтман быстро встал, отодвинул занавеску и пробрался в центральный пост.

– Главмех, поднимай лодку на перископную глубину.

Главный механик стал продувать цистерну деферента, матросы переложили рули глубины на всплытие, лодка подняла нос, и стрелка указателя глубины дрогнула, а затем стала показывать подъем. Хольтман подошел к выходящему из шахты перископу и проговорил:

– Старший помощник, готовь абордажную команду к захвату судна. Акустик, слышно шумы второй нашей субмарины?

– Так точно, господин обер-лейтенант, – ответил тот.

– Надеюсь, что они услышат, как мы продуваем балласт, и тоже всплывут, – продолжил Хольтман. – Ну что, господа, если повезет, то выскользнем из ловушки, какой становится это море, и вправду для нас Черное.

* * *

Паничкин почувствовал, как постепенно от неподвижности стало затекать все тело, особенно ноги. Он осторожно пошевелился, в ответ на движение кожу пронзили тысячи тонких невидимых игл, словно в знойный летний день на него напали рассерженные пчелы.