Пойдем играть к Адамсам

Однако, даже с учетом того, что думать в этой совершенно новой, незнакомой ситуации было трудно, правда заключалась в том, что Барбара просто не относилась к мыслительному типу. Она была достаточно умна и чувствительна, – возможно, даже слишком чувствительна, – но ее инстинктивная манера мышления заключалась в том, чтобы постигать жизнь интуитивно, чувствовать ее, определять, куда она течет, а затем бежать в ту сторону. Это придавало ей изящество и живость, но этого было мало, чтобы подходить на роль аналитика и планировщика.

Сталкиваясь с такой необходимостью, Барбара всегда автоматически говорила: «Мама, что ты думаешь? Папа, что ты думаешь?» или «Тед, что ты думаешь об этом?», «Терри, как лучше поступить?» Ситуация с Терри была настолько частой – даже неизбежной, – что шутка, выдаваемая в результате, никогда не теряла актуальности. Потревоженная вопросом Терри взяла за привычку оборачиваться и передразнивать: «Тер-ри?..» Барбара никогда не злилась на нее за это. На самом деле едва могла подавить смешок, когда видела раздражение подруги.

Барбара и Терри являлись членами женского университетского общества и в течение двух лет были соседками по комнате. Все это время Терри консультировала Барбару, принимала за нее решения и строила за нее почти все планы. Дела обстояли так: Барбара была беззаботной и активной, а Терри за ней присматривала. «Терри, что мне делать?»

Барбара, прижавшись щекой к подушке, закрыла глаза. И, конечно же, в голове у нее возник тот самый вопрос:

«Терри, что…»

Нетрудно было представить, каков будет ответ.

«Но, Барб, ради бога, как?» Терри весело покачала головой. «Ты больше, чем они, ты сильнее, ты умнее. Как ты могла позволить им сделать с собой такое?»

«Это было после того, как я заснула, – Барбара сразу почувствовала себя виноватой, – может, я храпела, и поэтому они узнали, что я сплю, или вроде того. Как бы то ни было, дети – или один только Бобби, думаю, это был он – вошли в комнату с тряпкой, пропитанной наркотическим средством или чем-то еще.

«Но почему?» Воображаемая Терри даже не удосужилась проявить сочувствие. Ее неслышимый голос, конечно же, был недоверчивым, только теперь еще и веселым. Вероятно, она улыбалась.

«Я не знаю».

«Так выясни», – сказала Терри. «Они не могут держать тебя с кляпом во рту вечно. Тебе нужно есть и пить – даже они это понимают.