Поймай, если сможешь

– У меня есть необходимая квалификация, да, но чтобы стать экспертом… на это нужны годы, если не вся жизнь. Я учусь каждый день. И самое важное – стараюсь в основном думать о том, как помочь человеку, попавшему в беду, справиться с переживаниями и сделать первый шаг к выходу из стрессовой ситуации. Мне кажется, я могу научить их тому, как бороться с негативными эмоциями.

– Твоя скромность достойна похвалы… Хотя не могу не отметить, что интерес со стороны СМИ к твоей персоне плохо вяжется с твоими словами. Не согласна?

Его насмешка не удивила Элли.

Она даже ждала чего-то подобного, но все равно нервно напряглась.

– Мне этот интерес не нужен. Я его ничем не подогреваю. Более того: старалась избегать подобной известности. Так получилось. Обо мне, вернее, об одном моем пациенте, сделали программу на телевидении. Местный журналист ухватился за тему, потому что отец молодого человека, которому я помогла, был публичной фигурой.

Николай спокойно назвал имя политика, о котором она говорила, и Элли скривила губы.

Разумеется, он подготовился к встрече с ней и собрал всю необходимую информацию.

– Я еще как-нибудь должен буду отблагодарить этого журналиста за возможность найти тебя. Рад, что ты его заинтересовала, – продолжил Николай, довольно улыбаясь. – Думаю, бутылка «Шато Лафит-Ротшильда» поможет нам отметить нашу долгожданную встречу.

Прикинув в уме, сколько примерно может стоить бутылка такого вина, Элли предпочла промолчать.

– Не беспокойся о цене. Можешь так не напрягать свой очаровательный лобик, – усмехнулся Голицын.

 – Платить буду я, естественно. И цена меня не волнует, тем более что я потратил куда больше денег на твои поиски. Мне есть что отпраздновать. В конце концов, все траты оказались ненапрасными. Скажи мне… почему Шотландия? Кого ты там знала? Мои информаторы не нашли никаких дальних родственников ни там, ни в других частях Великобритании!

Его слова заставили Элли снова вспомнить, как ей пришлось начать жизнь с нуля после аварии. Неужели Николай так и не понял за все эти годы, что она тоже пострадала в той аварии.

Оставалось только согласиться с тем, что ее исчезновение усилило боль Голицына. Он не только не начал новую жизнь, забыв об аварии, как она надеялась, но, наоборот, его обиды и гнев стали лишь острее. От осознания силы накопившейся в нем ярости Элли даже онемела на некоторое время.

– Я не знаю, почему Шотландия, – смогла она выговорить наконец. – Одно из мест, где… никто нас не знал.