Пока не рухнут небеса

 – признаюсь я, возвращаясь на стул.

Бруна усаживается напротив меня, всё еще удерживая мою ладонь в своей.

– Ты же говорила, он сказал, что любит тебя.

– Да. Он говорит это каждый божий день, но перед этим не забывает мне напомнить, что я всего лишь вещь в его руках.

Бруна прикусывает губу. Я знаю, она понимает к чему я веду. О той сделке на ночной трассе до Домерецзее знаем только мы втроем.

– Это я во всем виновата. Не думала, что Гильермо именно так воспримет наш договор.

Бруна опускает глаза и шумно вздыхает.

Да, первые месяцы во всем, что происходит со мной сейчас, я винила ее. Но моя вина в этом тоже неоспорима. Я должна была ее уговорить обратиться в полицию, а не звонить парню с сомнительной репутацией.

– Он все еще заставляет тебя работать в его агентстве по подбору персонала?

Брюнетка рисует в воздухе воображаемые кавычки, говоря о бизнесе Гильермо. Как оказалось, этот парень не только владеет авторемонтной мастерской, над которой располагается его квартира, но и агентством, где по всем документам работодатели могут найти для себя нового работника, а на самом деле Да Коста предоставляет эскорт услуги.

Мне еще повезло, что в мои обязанности хотя бы не входит интим с клиентами, как у некоторых других девочек. Но мне и без этого хватает мерзостей на этой так называемой работе любезно предоставленной моим парнем. Только от одной мысли об этом меня начинает мутить.

– Да, Бруна. Я не только занимаюсь аэрографией в его гараже, но и развлекаю старых, богатых ублюдков.

Непрошеные слезы обжигают мое лицо. Бруна крепко обнимает меня.

– Прости, Ману. Если бы не моя дурацкая идея с отдыхом на Домерецзее, этого бы никогда не случилось с тобой.

Я громко всхлипываю и в этот раз даю волю слезам на плече своей лучшей подруги.

***

Узнаю этот взгляд фрау Фольц. Она явно недовольна моими пропусками без уважительной причины. К тому же, я уверена, что мой последний проект, мягко говоря, привел преподавателя в недоумение.

– Что с тобой происходит в последние месяцы, Эммануэль? – наконец начинает она этот тяжёлый разговор.

В кабинете художественного мастерства мы одни. Инкен встает из-за своего стола и усаживается на скамью возле меня.

– Я не понимаю, о чем вы, фрау Фольц. Просто эти дни я не очень хорошо себя чувствовала, поэтому и пропустила ваши лекции. – Беззаботно вру я, не смея даже посмотреть в глаза красивой блондинке, что сидит прямо передо мной.

– Ману, ты на себя не похожа.