Полубрат

Двое парней с галерки рвутся выйти на сцену и помериться силой с этим застенчивым великаном, но Мундус пресекает их порыв. Это грозит увечьями. Вместо поединка он выкатывает на арену стол, покрытый вышитой скатертью. Сдергивает ее с видом фокусника и представляет на обозрение публики ужин Патурсона, состоящий из дюжины яиц в мешочек, четырнадцати булочек, свиной отбивной, трех килограммов картошки, восемнадцати черносливин и двух литров молока. Все это Патурсон уминает на глазах потрясенных зрителей. Пока Патурсон обжирается, Мундус подходит к бортику и складывает руки на животе.

«Дамы и господа, – изрекает он. – Наш исландский друг родом из бедной рыбацкой семьи в Акурейри. Сами видите, сколько проблем создает для него гигантский рост. Он мечтает уехать обратно и вместе со своими родственниками ловить рыбу. Но ему не подходит ни обычная одежда, ни обычные рыболовные снасти. Даже шнурки он вынужден выписывать себе из-за границы. Чтоб помочь ему, мы напечатали эти открытки. Сейчас Патурсон обойдет вас. Чем больше открыток купите вы, тем больше одежды и снастей сможет купить себе он. Посочувствуйте ему!» Самый высокий человек в мире вытирает рот простыней и тихо обходит ряды, но почти никто не хочет покупать красочные открытки, они и так отдали по пятьдесят эре за вход, один пастор вкладывает два медяка в кулак Патурсона. Представление окончено. Оркестр играет туш. Патурсон отступает за кулисы, где его снова берет в оборот Шоколадная Девочка. Влетает Мундус, он разъярен, он в бешенстве. «Где этот проклятый Дьявол? – орет он. – Я ему устрою преисподнюю!» Мундус несется дальше, но вдруг тормозит и мрачно смотрит на Арнольда. «Ты все еще здесь?» Арнольд кивает. Не признать сего факта нельзя. Он боится, что Мундус вышвырнет его вон, но директор вместо этого вздыхает глубоко и тоскливо, закуривает сигару и подсаживается к нему. «Горе луковое, а не цирк, – говорит он. – Акробат пердит так, что штаны лопаются, открытки никто не покупает». – «Пастор купил», – шепчет Арнольд. «Один пастор! А у меня осталось триста сорок восемь открыток. Видно, люди здесь жестокосердны как на подбор». Мундус выпускает струю голубого дыма под усы и разгоняет его ладонью. Арнольд задумывается. «Наверно, не надо его кормить», – говорит он осторожно. Мундус снова поднимает на него глаза: «Как так?» – «Раз он так жирует, чего им его жалеть», – тихо мямлит Арнольд. Мундус поднимается. Вышвыривает сигару в дверь и улыбается. «Как твое имя, мальчик?» – «Арнольд».