Полубрат

Педер снова покрылся испариной. «Барнум любит перекидывать мячик», – сказал он. Это звучало так нелепо, что невозможно было удержаться от смеха. Я гоготнул. Барнум любит перекидывать мяч. Педер снова двинул меня под столом ногой. Мы с ним прямо как супружеская чета с большим стажем. Передо мной поставили водку. Турбен перехватил инициативу. «Ладно, Барнум. Мяч наш. Мы хотим сделать „Дикую утку“. Экшен, как было сказано, не тянет. Публику волнуют простые и понятные вещи. Типа семейной жизни. Поэтому „Дикая утка“». Педер неотрывно ел меня глазами.

Это здорово нервировало. «Барнум, это твое, – вымолвил он наконец. – За пару месяцев ты сварганишь из этого классное кино, скажи?» Но Педера уже никто не слушал. «Это будет норвежский фильм, – спросил я, – или скандинавский?» – «Бери выше, – сказал Турбен и ухмыльнулся. – Американский. Кейтль. Ланг. Роббинс. Можно подключить Макса и Гитту. Но на английском. Иначе не заработать». – «Плюс надо будет немного все осовременить, – быстро вставил Пребен. – Действие перенесем в наши дни. „Дикая утка“ девяностых». – «А зачем?» – спросил я. «Понятно, что действие надо перенести. Зачем нам костюмированный фильм, да?» – пропел Педер. Стало тихо. Я отыскал еще одну водку. Тим шепнул что-то Пребену, который повернулся в мою сторону и сказал: «Мы думали о чем-то среднем между „Человеком дождя“ и „Осенней сонатой“». Мне пришлось податься вперед, поближе. «Простите, я не понял. Нечто какое?» – «Коротко говоря, мы хотим показать, что гениальность Ибсена неподвластна времени».  – «Неподвластна времени? Как и гибрид „Шофера мисс Дейзи“ и „Смерти коммивояжера“?» Глаз Турбена дернулся. Остальные хихикнули. Педер был на последнем издыхании. И все никак не мог попасть в тональность. «Может, кто-нибудь хочет поесть?» – спросил он. Никто не ответил. Педер закурил. Он бросил восемь лет назад. Турбен вытянул сцепленные пальцы и посмотрел на меня поверх костяшек. «А у тебя какие мысли, Барнум?» – «Порнофильм», – ответил я. «Порно?» – «Я все утро смотрел платный канал. Просто поразительно, до чего эти порнофильмы убоги и бесталанны. Ни намека на драматургию. Ходульные характеры. Чудовищный монтаж. Поразительно примитивные диалоги. Омерзительная сценография». Пребен начал терять терпение. «Ты имеешь в виду эротический фильм?» – «Нет, нет. Порно. Настоящее жесткое порно. С занимательным сюжетом, интересно выписанными характерами и непревзойденной драматургией. Все, как учил Аристотель, и оргазм в апофеозе. Порно современного человека.