Полубрат

Вот она, старость: дожидаться, пока проснутся твои ноги. Гребень валялся у подушки, весь в длинных серых волосах, похожий на дохлую зверюшку. Пра быстро обобрала волосы с гребня и сунула их за диван. Было зябко, она накинула плед. Она слышала, как Вера двигает тома «Потерянной земли» и «Ледника», наконец она появилась с бутылкой и стаканчиком, осторожно налила в него вина и протянула старухе. А та подняла стаканчик и посмотрела вино на свет, как солнце сочится сквозь коричневое зелье и оседает на дно, точно пыль красного дерева.

Налюбовавшись, она неторопливо влила его в себя, и спина стала гибкой, как лоза, а маленькие в шишках ноги ожили, готовые вот-вот пуститься в путь. «Посиди со мной, – попросила Пра. – Торопиться нам сегодня некуда. Может, нам сфотографироваться всем втроем, а? Когда Болетта вернется?» Вера присела к Пра и опять стала расчесывать ее. Волосы тонкие, пушистые, и так приятно струятся между пальцев. «Вера, а ты рада, что снова можно ходить в кино? Давай отведешь меня в „Пэлеет“. Или в „Колизей“. Я ведь не была в кино с тех пор, как оно заговорило. Представляешь? Последнее, что я видела, – „Виктория“. С Луизой Ульрих в главной роли. Она ничего, только немка, к сожалению. Нет, зря они кино озвучили. Глаза исчезли. И глаза, и танец пропали, теперь только рот. Знаешь, как они использовали кинотеатр „Пэлеет“ все эти годы? Хранили там картошку! Но у тебя, поди, есть с кем сходить в кино и кроме старой клюшки? Да и ноги у меня наверняка заснут». Старуха вздохнула и положила руку на Верино плечо. «Кстати, твои кавалеры искали тебя вчера. Ты уж перебирай их медленно, одного за одним. Только не спеши. Ради бога – не спеши! Мужики сплошь – такие фальшивки, что на них жалко даже той бумаги, на которой намалевали их физиономию. За исключением Вильхельма, конечно. Поверь мне, иногда гораздо больше удовольствия ответить „нет“, чем „да“. Честное слово».

Вера трепыхнулась, и старуха обняла ее на миг. Она потерлась щекой об острое внучкино плечо, потрепала ее по спине, разгладила складки шелка.

«Эту рубашку подарил мне Вильхельм, как только мы познакомились. Ты можешь себе представить – подарить девице ночную рубашку еще до свадьбы?! Стоит ли удивляться, что я каждую ночь запирала дверь на все запоры, чтоб быть уверенной, что никто не проберется в комнату? Ну ладно. Может, почитаем вечером его письма? Начнем с того, где они завязли во льдах».

Вера наклонила голову, и волосы распались, оголив тонкую дугу шеи.