Полубрат

Он не плачет, он смеется и слышит, как женщины у воды смеются тоже, Аврора, его мама, успевает помахать ему, пока к ней катится очередное зеленое солнце, перевязанное, как драгоценный подарок, а отец тут же рядом, на склоне, его коса мелькает в траве и режет ее низко и споро. Заметив, что сын сел, отец тоже кладет косу и идет к нему. Тогда и остальные дают себе передышку. Женщины полощут руки в воде, и она сразу зеленеет, кажется Арнольду. Одна Аврора остается стоять и машет сыну, он машет в ответ.

Но тут отец заслоняет собой все. Он забирает у Арнольда косу и говорит: «Возьми лучше грабли». Арнольд берет их у мальчишек, они младше его, но выше, некоторым всего лет девять, а он им до плеча не достает, грабли оттягивают руки, ему приходится держать их за середину черенка, но тогда они сдирают и землю тоже, впиваются в мягкую кожу головы. Плюнув на грабли, он становится на колени и принимается грести руками. Он сгребает пальцами траву, она влажная, мягкая. Мальчишки на миг прекращают работать, переглядываются, ухмыляются. «Арнольд, а что ты будешь делать, когда вырастешь?» – спрашивают они, давясь смехом. Арнольд задумывается и отвечает: «Я стану продавать ветер!» И он выкрикивает это еще раз, потому что ему кажется, что он сказал чертовски здорово: «Я стану продавать ветер!» Отцы, которые идут плечом к плечу и взмахивают косами в такт, как сыгранный оркестр, тоже оглядываются, и отец снова подходит к Арнольду, он мрачнее прежнего. «Ты можешь вязать», – бросает он жестко и коротко, едва шевеля губами. Арнольд тащится назад к мальчишкам и принимается увязывать траву обрывками старых сетей, но они не держатся, соскальзывают, это все равно что ловить неводом свет, опять подступает плач и перехватывает горло, тогда Арнольд поскорей смеется, он смеется в голос, а трава разлетается во все стороны. Зато Арнольд усаживается на самый откос, где могут удержаться лишь собаки и птицы. Он сжимается, как вязанка травы, зажмуривается и падает. Его замечают, когда уже поздно: Арнольд, единственный сын Авроры и Эверта Нильсен, несется под гору, как отскочившее колесо, быстрее, быстрее, женщины у воды вскрикивают и роняют вязанки, громче всех голосит Аврора, Эверт швыряет косу и припускает вдогонку, но не настигает, обрыв слишком крут, а Арнольд-колесо разогнался. Эверт останавливается, воздевает руки, как будто цепляясь за падающий свет.