Полуночная сделка

– Я надену синюю амазонку, и ты тоже, чтобы наши наряды сочетались. Позволишь, папа?

Отец прожевал рыбу и махнул рукой.

– Конечно. Прекрасное утро, чтобы прокатиться верхом. И там непременно будут джентльмены.

Беатрис порозовела, улыбнулась отцу и наконец смогла покончить с едой.

До конца ужина Гарриет больше не проронила ни слова о договоре Беатрис с Исбетой Лаван и даже пораньше отправилась в постель, чтобы назавтра весь день быть бодрой. С утра она уже хлопотала над Облачком, своим серым в яблоках конем.

Поставив левую ногу в стремя, Гарриет в мгновение ока взлетела в седло и расправила юбки.

– Поспеши, Беатрис.

Беатрис уселась в седло Мэриэн, вставив правую ногу в изгиб верхней луки, и поехала вслед за Гарриет в парк лорда Харсгроува. Сестра прекрасно держалась в дамском седле, она была куда лучшей наездницей и гораздо более смелой, но все же сохраняла легкий темп, пока они ехали по улицам утреннего Бендлтона к просторному парку; под цветущие ветви, которые обрамляли ворота в парк, пришлось поднырнуть.

Тропа, благоухающая вишневым ароматом, была пуста, Гарриет сначала молчала, но потом все же повернулась к Беатрис.

– Я правда считаю, что вам с Исбетой Лаван не стоит баловаться магией.

– Я знаю, что ты так считаешь, но не могу заставить Исбету перестать делать что ей вздумается, – сказала Беатрис. – И знаю, что ты могла все рассказать отцу, и все же промолчала. Почему?

Ветер нежно качнул бледно-розовые лепестки над головой Гарриет, и она вздохнула.

– Ты правда не понимаешь, почему я не выдала тебя отцу?

– Потому что ты моя сестра и любишь меня?

– Потому что это разрушит все, – отрезала Гарриет.

 – Если отец узнает, что ты творишь, брачный сезон для нас окончится, и наша семья будет уничтожена.

– Если правда выйдет наружу. Понимаю, – сказала Беатрис.

– Не понимаешь, – отрезала Гарриет. – Совершенно не понимаешь. Ты хоть представляешь, сколько все это стоит?

– Ну да, – ответила Беатрис, понизив голос, чтобы их слышала лишь цветущая вишня.

 – Моя амазонка стоит по меньшей мере двадцать крон, а сапоги для верховой езды – шесть…

– У тебя четыре амазонки, – припечатала Гарриет. – Двадцать платьев для дневного выхода, столько же – для званых обедов и балов. Двадцать пять шляпок, шестнадцать пар перчаток, лучшая косметика со всего мира, семь зонтиков от солнца, тридцать две пары туфель – и все это стоит денег.

– Ну конечно, – поерзала в седле Беатрис, – но…

– Мы живем в модном районе.