Помнить нельзя забыть

 – Энни сама еле сдерживала слезы, так радостно было видеть эту ожившую девочку, полную желания жить.

– Да, ты права, – Лизи смахнула слезы, уже успевшие скатиться на щёки, и сдерживая те, что снова наполнили её глаза, улыбнулась и снова обняла медсестру.

–Лизи, ты здорова, здорова, – тихо шепнула ей на ушко Энни, пока Лизи всхлипывала, продолжая обнимать её.

Лизи радовалась, как ребенок тому, что первый раз осознала, что теперь она может жить со своим прошлым, и оно больше не убивает её.

Дверь отворилась, и в палату вошел Дарси.

Его глаза были полны решимости. Когда Энни поймала на себе его взгляд, то подумала, что он решился, все-таки решился отказаться от своей затеи – искалечить ради опыта, славы, денег восстановившегося человека.

– Энни, оставь нас ненадолго, – сказал Дарси, глядя на Энни, и в его глазах теперь она прочла нескрываемые гнев и раздражение.

Что ей оставалось – лишь встать и выйти. «Нет, он не сможет, он не сможет так поступить с ней!» повторяла она про себя.

– Как сегодня себя чувствует моя любимая пациентка? – Дарси улыбнулся и вскинул брови. Лизи растаяла от подобного приветствия, все же было очень приятно, что он выделяет ее среди своих подопечных. Мысль о том, что она может быть «ЛЮБИМОЙ», потому что является ядром его научной работы, в голову ей не приходила.

– Отлично, – смутившись, тихо произнесла Лизи.

– Как спалось, о чем мечталось? – Дарси старался придать голосу побольше беззаботности. От Лизи, которая пыталась уловить малейшие проявления его чувств к ней, не ускользнуло то, каким сосредоточенным, холодным и расчетливым стал его взгляд, пока он ждал ответа.

– Спалось хорошо, а вот о втором – позвольте, промолчу, – Лизи не смела поднять на него глаз.

– О, у моей пациентки появились секреты от меня, – он нежно взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя, – Лизи, ты должна мне рассказать, я твой доктор. Если не можешь сказать – напиши в дневник, я прочту, помнишь, как мы договаривались.

Кстати, где он? Я хочу пересмотреть твои записи за последние пару недель. Он протянул руку к тетради, которая лежала на её тумбочке.

Лизи вспорхнула, как испуганная птичка, и, не дав Ларсену взять в руки тетрадь, вскрикнула: «Это не он!»

Ларсен поднял руки вверх, будто она пригрозила ему пистолетом, но тем же расчетливым взглядом уловил, куда Лизи спрятала от него розовую тетрадку, которую так яростно только что охраняла от него.