Помпадуры и помпадурши

Вспоминали прежних помпадурш, какие они были халды и притязательные, как наушничали, сплетничали и даже истязали; как они увольняли и определяли, как отягощали налогами и экзекуциями… Передавали друг другу рассказы о корнетше Отлетаевой, которая однажды в своего помпадура апельсином на званом обеде пустила и даже не извинилась потом, и, сравнивая этот порывистый образ действия с благосклонно-мягкими, почти неслышными движениями Надежды Петровны, все в один голос вопияли:

– Мухи не обидела! Самому последнему становому – и тому не сделала зла!

Одним словом, по мере того как она утешала своего помпадура, общественное уважение к ней возрастало все больше и больше.

Поэтому выход ее из помпадурш был не только сносный, но даже блестящий. Обыкновенно бывает так, что старую помпадуршу немедленно же начинают рвать на куски, то есть начинают не узнавать ее, делать в ее присутствии некоторые несовместные телодвижения, называть «душенькой», подсылать к ней извозчиков; тут же, напротив, все обошлось как нельзя приличнее. Целый город понял великость понесенной ею потери, и когда некоторый остроумец, увидев на другой день Надежду Петровну, одетую с ног до головы в черное, стоящею в церкви на коленах и сдержанно, но пламенно молящеюся, вздумал было сделать рукою какой-то вольный жест, то все общество протестовало против этого поступка тем, что тотчас же после обедни отправилось к ней с визитом.

– Jamais, au grand jamais! m?me dans ses plus beaux jours, elle n’a еtе f?tеe de la sorte![6 - Никогда, положительно никогда, даже в самые ее счастливые времена, ее не приветствовали таким образом! (фр.

)] – говорила статская советница Глумова, вспоминая об этом торжестве невинности.

– Просто даже как будто она не Бламанже, а какая-нибудь принцесса! – прибавлял от себя действительный статский советник Балбесов.

Даже кучера долгое время вспоминали, как господа ездили «Бламанжейшино горе утолять» – так велик был в этот день съезд экипажей перед ее домом.

– Вы, пожалуйста, душечка, к нам по-прежнему! – убеждала Надежду Петровну предводительша Веденеева.

– Вы знаете, как мы были привязаны к тому, что для вас так дорого! – прибавляла советница Прохвостова.

– Вы знаете, как мы ценим, как мы понимаем! – перебивала статская советница Глумова.

– Mais venez donc d?ner, ch?re… sans cеrеmonies![7 - Приходите же обедать, дорогая… без церемоний! (фр.)] – благосклонно упрашивала действительная статская советница Балбесова.