Портрет дамы с жемчугами

Сестра тоже у него одного могла найти сочувствие и поддержку.

Рурико было жаль и отца и брата. Но о брате она беспокоилась больше: ведь он покинул дом, не взяв с собой ни единой вещи. Рурико тешила себя мыслью, что он рассудителен и вряд ли с ним может случиться что-то ужасное, но заработать себе на жизнь брат не мог. Он вырос хоть и в обедневшей, но старой аристократической семье и не сумел бы дня просуществовать самостоятельно.

«Он вернется, – продолжала успокаивать себя Рурико, утирая слезы.

 – Поостынет и вернется. А сейчас он, должно быть, у тетки в Адзабу».

Тут Рурико вспомнила об отце и с тревогой поспешила к нему.

Отец все еще оставался в комнате брата. Он устало опустился на стул и сидел с жалким видом, понурив голову. Глядя на него, Рурико не могла сдержать слез. Она вдруг заметила, как сильно поседел за последнее время отец, как глубоко ввалились у него щеки, и сердце ее сжалось от боли. Ему трудно было теперь говорить из-за недостающих зубов, и он часто жаловался на это.

И, конечно, для него было настоящей трагедией, что родной сын равнодушен к том идеалам, которым он посвятил всю свою жизнь. Не в силах произнести хоть слово, Рурико, словно подкошенная, упала на пол и, закрыв руками лицо, зарыдала.

Это, видимо, подействовало на старика, и со щеки его скатилась скупая слеза.

– Рурико! – едва слышно позвал он ее.

– Что, отец? – сквозь слезы откликнулась Рурико.

– Он… ушел? – В голосе отца звучала глубокая любовь к сыну.

– Да, отец, – ответила Рурико.

– Ну и пусть! Не хочет считаться со мной – не надо. Отныне он мне больше не сын. Он чужой мне, как любой прохожий на улице, хотя в пас течет одна кровь. Вот ты, Рурико, поняла бы отца, не изменила бы моим идеалам, не разбила бы моих надежд. Жаль, что не ты родилась сыном. – Отец старался говорить спокойно, но ему трудно было скрыть горечь и волнение.

Рурико ничего не ответила.

Отец не напрасно жалел, что Рурико не родилась мужчиной, ибо волей и темпераментом она не уступала ни брату, ни отцу.

К тому же от всего ее облика веяло таким благородством, что каждый невольно проникался к ней уважением.

Отец собирался еще что-то сказать, но ему помешал шум автомобиля, который, посигналив, въехал в ворота их дома.

Тягостное молчание было внезапно нарушено. Рурико очень хотелось поговорить с отцом, узнать о его намерениях, чтобы решить, как ей самой действовать дальше.