Ковчег для Кареглазки

Но, я уже побывал возле двери, и теперь медленно отходил вглубь торгового зала. Кавказец дергал и дергал за ручку, пока не понял, что произошло. В ужасе он поднял глаза и встретился со мной взглядом.

– За что?! – заорал он, и я неловко ухмыльнулся – я не выработал другого ответа на такие глупые вопросы.

– Я ведь могу спасти всех нас! – донеслось с улицы.

– Себя спаси, дурак, – пробормотал я – щедро, но с печальным сердцем поливая пол спиртом из бутыли. Мне было некогда.

Нельзя тратить время на покойников.

Мое боковое зрение засекло, как за спиной военного выросла тень. Снова выстрелы… но, все это уже было впустую – нелюдь вогнал в него когти. Из последних сил кавказец отпустил Цербера, и тот с поразительной проворностью испарился.

Монстр рвал вояку, и стрекотал – наверное, на полгорода. В лунном свете я разглядел на нем буквы – да-да, огромные черные буквы, татуировку на его бледно-серой груди – «ХТК». Буквы расплылись после метаморфозы, но все еще были узнаваемы.

«Охотник», – нарек я его, произвольно добавив гласные между согласными. Я любил давать клички этим упырям – в моей жизни уже были встречи со Шрамом, лапоухим здоровяком Шреком, Кракеном с огромной пастью и прочими. Этого я бы назвал Фредди, учитывая его когти, но татуировка все изменила.

С краклами лучше не связываться. Именно так я выживал все эти годы. И именно поэтому, как только увидел это существо, я заблокировал дверь шваброй, вдобавок подперев ее шкафом, а теперь собираюсь сделать то же самое, что Нерон с Римом.

Без жертв не обойтись.

Голова Охотника начала поворачиваться к аптеке, и мне стало не по себе. Не каждый раз увидишь, как кто-то крутит головой на 180 градусов… Время пришло – и я чиркнул спичкой, поджигая лужи спирта.

Я убегаю туда, где прятался вояка, заскакиваю в распахнутую дверь и вижу там окно с форточкой. На столе лежат вещи покойника, красный кейс, а на нем пистолет и бумажки.

Я хватаю дипломат, пистолет и макулатуру запихиваю в карманы, и ныряю в форточку.

Падаю невысоко, но все равно ударяюсь, и чтоб не издавать лишних звуков, прикусываю язык до крови. Трусцой бегу через дворик в дальний проход между домами. От страха дрожат ноги – сейчас бы еще выпить.

Кажется, меня никто не преследует. Я выбираюсь из переулков и сворачиваю на север – к школе.