Ковчег для Кареглазки

От его напора сестру снесло, наверное, метра на полтора.

Я увидел, что произошло, и все равно, это было, как во сне: Таня погрузилась прямо в загаженный бассейн, при этом ее голова грохнулась о кафельный бортик, смявшись как сырое яйцо. Я осторожно приблизился – из-под листьев и мусора в воде появилось пятно, и оно быстро расширялось. Я едва нашел фонарь, и луч света подтвердил мое предположение – это была кровь.

Через несколько минут Танюшино тело всплыло, и Цербер жалостливо прижался к моей ноге.

****

Бывает, что битый час лежишь в постели с сомкнутыми веками, а уснуть не можешь.

Сердце вырывается из груди, как запертая в клетке птица… НО ЧТО МЕШАЕТ СПАТЬ?! Неужто мифическая вторая половинка, душа, стремящаяся сквозь мириады городов и столетия мгновений? Конечно, Крылова могла только предполагать, почему ей не спится. Об истинной причине, находившейся в ста километрах, она, наверное, никогда и не догадалась бы.

Ученая была не из тех людей, чтоб продолжать страдать и перекручивать простыню.

Она использовала обстоятельства для максимальной пользы – оделась и ушла в Логос. Заварила кофейник, и связалась со штабом, попросив сообщить, вдруг будут какие-то новости по Межнику.

Страстная неделя перед Пасхой была для нее особенным периодом – словно везувий, заряженный воспоминаниями и скорбью, извергался каждый год в одно и то же время. Ее приемные родители – Леонид Васильевич и Надежда Семеновна – всегда приходили к ней в Христово воскресенье, еще перед рассветом, и звали разговиться.

А она вертелась в постели и мечтала, чтоб они ушли. Голова после клуба раскалывалась, как бетон под сошедшим с ума перфоратором… А однажды она и ночевать не пришла, лишь бы не слушать эти разговоры о милосердии и вторых шансах.

Уже не было профессора Крылова с его всегда добрыми глазами, и не было неугомонной Надежды Семеновны – не осталось даже праха. Пасха уже не праздновалась, по крайней мере, с таким пафосом, а вот Страстная неделя осталась. И фамилия… после того, как приемные родители пожертвовали собой и спасли Лену в роддоме от морфов, девушка многое переосмыслила.

И, как только попала на Новую землю, взяла себе их фамилию – «Крылова». На память…

Лена вытерла слезы как раз вовремя – телефон ожил, едва не подпрыгивая.

– Крылова, Логос, – ответила она.

– Елена Ивановна?! Это дежурный Куриленко, – сообщил громкий, возбужденный голос. – Я насчет Межника – вы просили. Американцы там пролетели. Засекли движение. Есть фото. Скоро пришлю.