После солнца

Я сложил листок и убрал его в карман своих защитного цвета брюк. На пешеходном переходе женщина с глазами цвета ириса уронила арбуз. Небо пряталось за электрическими проводами, натянутыми между деревянными столбами. «CABINET PSIHOLOGIC» – гласила вывеска на желтоватом доме с потрескавшимися стенами. Ватага детей сгрудилась вокруг перевернутой вверх дном стеклянной банки, в которой сидел жук. Из вентилей под навесами кафе на мою горячую кожу пылью падали мелкие капли воды. Пластиковые банкноты в холодных руках Алвина было невозможно порвать, замочить, поджечь.

Он сказал: «Все мое – твое». «Спасибо» замерло на моих губах, как будто кто-то прикоснулся к ним длинным холодным пальцем. Я помню все его движения до мелочей: бедра против руля самоката, центр тяжести чуть ниже колен, то, как он наклонялся, преодолевая неровности дороги, едва заметная ироничность, с которой он сжимал в пальцах сигарету. В тот день даже самолеты были красивыми. Грязный воздух. Трава на расколотом асфальте. Терпкий запах говядины и другой убоины на рынке на окраине города. Великолепная мясная лавка, плавающие в крови осы. «Я никогда не пользуюсь общественным транспортом», – сказал Алвин. Мы сидели на темно-зеленых садовых стульях на огороженной стоянке перед киоском и обедали. Это было прямо рядом с широкой подъездной дорогой, многоквартирными домами и автомастерскими – мы добирались сюда битый час после того, как пересекли железнодорожные пути, огибающие город с запада. Под зонтиками в пяти метрах от нас сидела группа мужчин в рабочей одежде. Они пили пиво, курили и смотрели телевизор. Шум транспорта сюда не проникал, а телевизор и мужское молчание создавали ощущение бара или клуба, где время замедляется. Большинство из них были моего возраста, а один – ровесником Алвина. Кожа на их лицах была сухой и твердой, словно на руках. Они повернули головы вслед официантке не старше двадцати лет – судя по всему, дочери хозяина киоска. Каждые десять минут она выходила с новым прохладительным напитком и плиткой шоколада для Алвина и меня, потому что Алвин заранее сделал заказ и доплатил, чтобы она подавала еду постепенно. Теперь официантка наполнила наши пластиковые стаканчики черным напитком, похожим на колу, но оказавшимся ужасно горьким, почти как антибиотик. «Когда ездишь на самокате, видишь целое, – сказал Алвин.