После солнца

Неприятным, лихорадочным в той дремоте, в которой я снова переживал эти путешествия, было то, что она скользила по поверхности сна, точно при низком давлении, там, где у меня сохранялось смутное ощущение первоначального полета – того, который я проживал сейчас и который, как и салон, тележка с едой, мои попутчики и облака за окном, скрылся за прошлыми, вспомнившимися и, таким образом, тоже совершенно ненастоящими полетами. Я почувствовал чью-то руку на своем плече и, подняв глаза, увидел лицо стюарда. Все покинули самолет, в салоне было сказочно тихо и пусто.

По пути к выходу я оглядел окна и ковер, багажные полки и знаки аварийной службы, потрогал толстые швы кожаных сидений. На паспортном контроле я быстро прошел через коридор для граждан Европы. Доехал на метро до Конгенс Нюторв и поспешил в главный офис банка, чтобы в тот же день попасть на первую встречу с администратором отдела цифровых коммуникаций. Повернув за угол, я почувствовал запах плесени и гари, смешанный аромат дыма и растений, а когда увидел красно-белые оградительные ленты, ускорил шаг. Здание банка обрушилось, превратившись в крупные обломки мрамора, стали, светлого дерева, офисной мебели и материалов, распознать которые не получалось. Под самыми дальними обломками я рассмотрел край ямы – места, где земля круто западала внутрь, как западают старческие губы. Как смешно, подумалось мне: три или четыре сервера торчат между половицами и маркерными досками – теперь, когда полы выше, чтобы обезопасить людей от повышения уровня воды. Охранник сказал мне, что причина аварии неизвестна, но предполагалось, что здание провалилось в яму, разверзшуюся из-за взрыва в цепи питания. Отключилось электричество, сотрясение разбудило чуть ли не всю улицу. Это случилось ночью, никто не пострадал. Его глаза мерцали, когда он говорил, он как будто смотрел на что-то позади меня. У него за головой висел плотный рой насекомых, окрашивая небо над осколками в черный цвет. Я позвонил администратору из банка и, закурив в ожидании ответа, зашел в ближайшее кафе и сел за столик у окна. Я сидел и ел свое чили кон карне, как вдруг открылась дверь и холодный воздух обдал левую сторону моего лица. Кто-то подошел и сел рядом со мной. Я оторвался от чили и посмотрел на отражение в стекле: молодой брюнет лет двадцати, с короткими, зачесанными набок волосами, высокими висками и в прозрачных круглых очках без оправы. Сквозь его отражение я видел улицу, но и сама его кожа была бледной, почти прозрачной.