Последнее письмо из Греции

В другой руке у него темные четки, которые он с шумом вертит на запястье, отвечая:

– Yiаssas… pol? kalа.

А потом он бормочет что-то невнятное, и мне приходится его перебить.

– Извините, я не говорю по-гречески. Я поняла только «здравствуйте и у меня все хорошо». Вы говорите по-английски?

Невысокий бородатый мужчина смотрит на меня глазами-бусинками и пожимает плечами.

– Да, немного… Я думал, вы гречанка. Вы хорошо говорите. Меня зовут Яннис. Пойдемте.

– Efharistо poli, рада познакомиться, Яннис.

Я благодарю его за комплимент, втайне горжусь врожденными способностями к языкам, и он катит мой чемодан из прохладного аэропорта к машине.

Сухой воздух и яркое солнце странным образом напоминают возвращение домой. Кожа млеет от весеннего тепла, несравнимого с обычной пасмурной погодой Лондона и нескончаемыми апрельскими ливнями.

Здесь, куда ни глянь, виды как на открытке.

Вдали виднеются остроконечные туманные вершины Пелопоннеса, едва заметный ветерок на фоне бездонного кобальтового неба колышет сине-белые полосы греческих флагов.

Ветер такой спокойный, что едва ли удосужится дунуть.

Мы проходим мимо группы таксистов, которые курят и играют в карты в ожидании заработка. Меня обдает крепким запахом табака, и я улавливаю их подначивающий тон, когда один из них делает выигрышный ход. Я сбросила кожу и словно вырвалась на свободу, мне весело – есть что-то волшебное в воздухе, тепле и запахе. Внутри меня все успокаивается, как будто нашлась долгожданная опора.

Вдоль извилистых горных дорог с обеих сторон выстроились кипарисы.

Внизу открывается вид на глубокую долину. Тянутся идеальные ряды оливковых деревьев, их древние искривленные стволы за много лет обросли сучковатыми ветвями. У крутого спуска дороги нет защитного барьера, а Яннис, разговаривая по телефону, ведет машину одной рукой.

Мне не удается сдержать громкий вздох, но водитель, занятый разговором, не обращает внимания.

Я отправляю сообщение Таше.

Софи: Приземлилась, позвоню позже.

Люблю тебя больше сыра! Целую.

Если я полечу под откос, последнее сообщение ее поддержит, когда она будет меня оплакивать.

Когда мы спускаемся с горы, я замечаю вдалеке мерцающую серебряную полосу. Море! К счастью, дорога становится шире, и я отпускаю подлокотник, разглядывая деревеньки, через которые проезжаем. Почти в каждой есть пекарня, иногда две, и несколько автозаправочных станций. На обочине припаркованы или брошены мопеды и старые тракторы.