Последнее письмо из Греции

Он приносит графин с розовым вином, и Кристина наполняет бокалы.

– Ладно, Кристоф, что у нас сегодня? Принеси нам колокитокефт-эдес, цацики, гаврос и бриам.

Мне кажется, что еды слишком много. Оладьи из кабачков, соус-закуска из йогурта, свежего огурца и чеснока, анчоусы и жареные овощи.

Хоть я и проголодалась, сразу перестаю жадно поглощать испеченный с любовью хлеб. Я поднимаю бокал, чтобы в знак благодарности произнести тост.

– Yiаmas, Кристина, efharistо poli.

Медленно, но непрерывным потоком появляются блюдо за блюдом, атакуя все органы чувств.

Все так свежо и аппетитно, что я с радостью погружаюсь в гастрономическое забытье. Запахи, вкусы и звуки проникают в меня, насыщая душу.

Музыка звучит громче. Из таверны выходит коренастый мужчина, вытирающий руки посудным полотенцем. Бросив его на столик, он шагает на дорогу, притопывая в стиле фламенко и привлекая внимание посетителей. Под томную жалобную песнь он воздевает руки к небесам, словно Атлант, приговоренный вечно их держать.

Он легко поворачивается, то выпрямляя, то сгибая колени, потом внезапно подпрыгивает и приседает.

Мужественность танца и выразительная гордая осанка завораживают, когда он расхаживает, рассказывая свою историю. Музыка ускоряется, и появляется Кристоф со стопкой белых бумажных салфеток, которые он подбрасывает в воздух над танцором. Они медленно опускаются, рассыпаясь у его ног.

Чарующий танец привлекает внимание зрителей, и тут к танцору присоединяется еще один мужчина такого же роста и возраста, примерно лет шестидесяти.

Представление продолжается, оба танцора набирают темп. Салфетки на полу взлетают и трепещут от взмахов ног. Толпа подбадривает танцоров, некоторые собирают с земли салфетки и подбрасывают их в воздух, аплодируя прыжкам.

Выступление заканчивается под гром аплодисментов.

– Браво, браво, Андрос, браво, Григор! – кричит Кристина.

Андрос, наверное, ее брат.

Первый танцор подходит к нашему столику и целует сестру, схватив салфетку, чтобы вытереть лоб.

– Так вы Софи? Кристоф сказал, что вы остановились у сестры.

Он тяжело дышит, басит и хрипит, и я вижу, как они с сестрой похожи.

– Андрос, – представляется он, кивая, словно кланяясь, и протягивает руку. – Теперь вы потанцуйте.

Он поднимает нас из-за стола. Сопротивление бесполезно, но меня переполняют сомнения – позориться не хочется. Я в растерянности, не знаю, что от меня потребуется.