Последний романтик

И всё же Уолтон уверен, что так и было. Мало того, его представление о Юстасе как о строптивце, бросающем вызов отцу, его равноправном и упрямом противнике («даже в два года») в точности совпадает с тем, как Юстаса описывает сам мистер Конвей. Видимо, все младшие дети в семье покорно усвоили то, что им внушили. Однако образ своенравного малыша никак не вяжется с рассказами людей со стороны, которым приходилось бывать в доме Конвеев в те годы. Мистер Стаут из музея Шиле вспоминает, как его приглашали на ужины в дом Конвеев и маленький Юстас ел в полной тишине, с забитым, нервным видом, старательно пытаясь «ни в коем случае не взглянуть отцу в глаза».

Тетя Юстаса вспоминает, как однажды, когда ему было четыре года, отец разбудил мальчика среди ночи, притащил вниз к гостям и вынудил отвечать на сложные математические вопросы. Каждый раз, когда малыш ошибался, Юстас-старший насмехался над ним и унижал, видимо, рассчитывая, что его словесные издевки развлекут гостей. Это продолжалось до тех пор, пока мальчик не расплакался.

В этот момент тетя вышла из комнаты, потому что просто не могла больше на это смотреть. Тогда она подумала, что это самый «садистский и отвратительный способ издеваться над ребенком» и дала себе обещание никогда больше не возвращаться в дом Конвеев.

И как и мистер Стаут, тетя Юстаса не припоминает, чтобы в течение вечера мальчик хоть раз сказал отцу что-то вроде «Пап, может, хватит?».

А вот когда Уолтон вспоминает, как отец грозился размозжить Юстасу башку, – у него при этом возникает только один вопрос: что Юстас опять сделал не так, что разозлил папочку? Когда вспоминает, как отец грозил заколоть мать ножом для льда, то думает: наверное, они опять ссорились из-за Юстаса.

И если Юстаса часами запирали в комнате без еды и воды, значит, он действительно вел себя плохо.

Пожалуй, труднее всего в этой истории понять, где была мать, пока над ее ребенком так издевались. Как случилось, что Карен Конвей, в прошлом Карен Джонсон, неугомонная наездница-чемпионка, отважный лесоруб, девчонка, которая в двадцать два года продала свою серебряную флейту и купила пропуск на Аляску – как случилось, что такая женщина не смогла защитить сына? Почему она не оградила Юстаса-млад шего от отца?

Она и сама до сих пор не может это объяснить.

Наверное, дело в том, что брак – слишком сложное дело, и ни одна семья не может избежать трагедий. Сейчас миссис Конвей утверждает, что боялась мужа. Ей доставалось не меньше, чем сыну.