Последний романтик

Фрэнк с Юстасом сели в ее фургон и помчались вдогонку за автобусом. Когда они его наконец догнали, Юстас попросил девушку ехать рядом. Они начали сигналить, размахивать руками, однако, хотя другие пассажиры смотрели на них во все глаза, водитель делал вид, что их не существует. Но Юстас Конвей не из тех, кто спокойно позволяет себя игнорировать, и он ни в коем случае не хотел упустить свой автобус в Мэн. Поэтому он попросил девушку (которая гнала машину со скоростью семьдесят пять миль в час) поравняться с окном кабины водителя.

Затем Юстас опустил стекло, вылез из окна, забрался на крышу фургона и встал, держась одной рукой за багажник, а в другой сжимая билеты – свой и Фрэнка. Он стал размахивать билетами и громко кричать водителю: «Пустите нас в автобус!»

«В этот момент, – вспоминает Юстас, – водитель, видимо, решил, что лучше затормозить и подобрать нас. Все пассажиры громко приветствовали нас, а одна полная дама сказала, когда мы шли по проходу: „Ну, вы даете, ребята! Прямо как в кино!“».

Они добрались в Мэн, доехали до Бангора автостопом, и тут выяснилось, что приехали они слишком рано – не сезон. Рейнджеры предупредили, чтобы они даже не думали заходить в лес, где снегу по колено, а земля покрыта толстой ледяной коркой. Разумеется, предупреждение друзья проигнорировали и вышли в горы на рассвете следующего дня. В тот день они видели белоголового орлана, который держался в ледяном разреженном воздухе на неподвижно распростертых крыльях.

Юстас и Фрэнк отправились в путь, опередив на месяц других походников.

Одного они не предвидели: что в пути им будет постоянно не хватать еды. Всё время. Они постоянно были голодными. Проходили по двадцать пять – тридцать миль ежедневно почти без еды. С собой у них были овсяные хлопья и… впрочем, это почти всё, что у них было. С утра оба съедали по чашке жидкой овсяной каши. Фрэнк быстро проглатывал скудный завтрак и печально смотрел на Юстаса, который смаковал каждую ложку, словно ел шоколад.

На первом отрезке пути на тропе им почти не встретилась дичь, на которую можно было бы поохотиться; было еще слишком рано, животные не успели подняться так высоко в лес, а кроме того, земля была покрыта твердой коркой льда, так что съедобные растения не могли сквозь нее пробиться.

Когда друзья добрались до Нью-Гемпшира, уже почти обезумев от голода, Юстас заметил в кустах стаю куропаток.