Последняя ночь у Извилистой реки

Джейн очень тебя любила. Чти ее память. Это все, что ты можешь сделать.

– Кетчум, я уже скучаю по тебе! – вдруг крикнул ему Дэнни.

– Знаешь, Дэнни: если решили ехать, надо заводить мотор и двигать.

Потом Кетчум завел мотор своего пикапа и покатил по трелевочной дороге в сторону Извилистого, оставив повара и его сына в начале их более продолжительного и менее определенного пути… в следующую жизнь, никак не иначе.

Часть вторая

Бостон,

1967 год

Глава 5

Nom De Plume

[32 - Псевдоним (фр.

).]

Прошло почти тринадцать не слишком счастливых лет с того дня, когда констебль Карл обнаружил у себя на кухне тело мертвой Индианки Джейн. Даже Кетчум не мог сказать наверняка, заподозрил ли Ковбой повара с сыном, которые исчезли той же ночью. Упорные слухи, ходившие в здешней части округа Коос (да и по всему верхнему Андроскоггину), утверждали, что Джейн сбежала вместе с хромым поваром и его мальчишкой.

По мнению Кетчума, Карла больше донимали слухи (как люди могли думать, будто Джейн сбежала с поваром?), чем его собственная причастность к убийству сожительницы неизвестным тупым предметом.

(Орудие убийства так и не нашлось.) Должно быть, Карл действительно поверил, что это он убил Джейн. Естественно, он поспешил избавиться от трупа. Никто не видел, когда и как он это сделал. (Ее тело тоже не было найдено.)

Но всякий раз, пересекаясь где-либо с Кетчумом, Ковбой обязательно спрашивал:

– Ну что, так ничего и не слышал о Стряпуне? Я думал, вы с ним друзья.

– Стряпун был не из разговорчивых, – всегда отвечал констеблю Кетчум. – Пока жил здесь, вроде как общались. А уехал – и забыл. Я не удивляюсь.

– Ну а мальчишка? – иногда спрашивал Карл.

– Чего с Дэнни взять? Ребенок он еще, – пожимал плечами Кетчум. – Будут тебе мальчишки письма писать.

Однако Дэниел Бачагалупо писал много, и не только Кетчуму. С самого начала их переписки он сообщил сплавщику, что хочет стать писателем.

«В таком случае постарайся не особо увязать в католическом мышлении», – написал ему в ответ Кетчум.

Дэнни удивлял явно женский почерк Кетчума. Может, мама научила его не только читать и танцевать, но и выводить буквы ее почерком?

– Я так не думаю, – лаконично ответил Доминик.

Загадка изящного почерка Кетчума долго оставалась неразгаданной. Доминика это занимало гораздо меньше, чем юного Дэнни. Все эти тринадцать лет будущий писатель Дэниел Бачагалупо писал Кетчуму куда чаще отца.