Последняя ночь у Извилистой реки

Может, Крошке и Мэй стоит отнести туда и несколько порций супа из турецкого гороха?

– Я не потащу суп на своем горбу, – отрезала Мэй.

– Пусть «пожиратели макрели» выковыривают мясо из сэндвичей, – предложила Крошка.

– Сомневаюсь, что среди сплавщиков есть «пожиратели макрели», – сказал Доминик. – Суп и жаркое из оленины мы заберем с собой. А если на лесосплаве вдруг объявятся рассерженные католики, скажете им, что это я во всем виноват.

– Это я им обязательно скажу, уж будь уверен, – пробурчала Мэй.

Она буравила повара глазами, но он не желал смотреть на нее.

Когда они вышли из кухни, Мэй бросила ему:

– Стряпун, я слишком большая, чтобы не обращать на меня внимания.

– Скажи спасибо, Мэй, что я не обращаю на тебя внимания, – ответил повар.

Повар не ожидал увидеть среди рабочих, занятых погрузкой, Кетчума. Даже с покалеченной рукой Кетчум оставался более умелым сплавщиком, чем кто-либо другой.

– Докторишка велел мне не мочить повязку, – объяснил Кетчум.

– А почему ты думаешь, что на сплаве ты бы ее намочил? Не помню, чтобы ты падал на бревнах.

– Мне, Стряпун, вчерашнего хватило.

На работах не обошлось без происшествий. Лошадь повредила ногу. С тракторной лебедки сорвало трос. Один из франкоканадцев, работавших на ряжах, лишился пальца.

– Пятница, – сказал Доминик, словно этим объяснялись все нелепые происшествия, случившиеся за день. – Кстати, для тех, кто соблюдает пятницу, мы привезли суп из турецкого гороха.

Кетчум заметил напряженность в жестах и голосе своего друга.

– Стряпун, у тебя что-то случилось?

– Крошка с Мэй решили подшутить надо мной.

Доминик рассказал ему все, что было на кухне, включая и язвительное замечание насчет Джейн.

– Ты лучше расскажи об этом Джейн, – предложил Кетчум. – Если она узнает, Мэй долго будет не до деток с внучатами.

– Вот потому я и не хочу ей рассказывать.

– А видела бы Джейн, как Крошка прижимает твои руки к своим титькам, она бы и этой курице вломила как следует.

Доминик Бачагалупо это знал.

Мир был опасным местом. Повара не интересовало, сколько счетов ежеминутно сводилось в мире. В юности Кетчум лихо расправлялся со своими обидчиками. Он и сейчас это может. И раздумывать особо не станет.

– Сегодня на ужин будет фаршированный цыпленок и картофельная запеканка, – сообщил повар.

Рослый сплавщик тоскливо вздохнул.

– У меня вечером свидание, – сказал он. – Не судьба мне сегодня есть фаршированного цыпленка.

– Свидание? – поморщился повар.