Последняя ночь у Извилистой реки

Книга соскользнула с ноги и едва не повторила путь ручки. Это был «Идиот» Достоевского. Повар удивился. Он вполне понимал, что, сидя с такой книгой на унитазе, можно вырубиться. Но он никак не мог вообразить Норму Шесть, вслух читающей Кетчуму «Идиота» на громадной кровати, залитой зеленоватым светом. Доминик инстинктивно пробормотал название романа. Норма Шесть восприняла это по-своему.

– Можешь не говорить мне, что он идиот. Сама знаю.

Кое-как им все же удалось выволочь Кетчума. Он ударился головой о дверную ручку.

Левая рука с гипсовой повязкой волочилась по полу.

– Тебе нравится эта книга? – спросил повар.

– А-а, там про каких-то чокнутых русских, – поморщилась Норма Шесть. – Я не особо следила за сюжетом. Просто читала ему, и все.

Соприкосновение с дверной ручкой не разбудило Кетчума, зато пробудило его привычку говорить во сне.

– Ну, если хочешь попасть в особое местечко и нацеплять приключений на задницу только за то, что не так посмотрел на какого-нибудь придурка, то в Берлине ты не найдешь ничего похожего.

Говорю по собственному опыту. Знаешь, где это? В Бангоре, – произнес Кетчум, член которого не потерял ни доли эрекции и гордо торчал наподобие флюгерного шеста.

– А ты часто бывал в штате Мэн? – спросила его Пам, будто Кетчум вел с ней беседу.

– Я не убивал Пинетта. Нечего валить это на меня! – вдруг заявил Кетчум. – Штамповочный молот был не мой.

Пинетта по кличке Счастливчик нашли убитым в постели. Он снимал комнатенку на втором этаже «Бум-Хауса».

Это милях в двух от Милана. Голова убитого была изуродована штамповочным молотом. Сплавщики говорили, что днем Счастливчик и Кетчум из-за чего-то повздорили у сортировочных ворот. У Кетчума имелось алиби: он ту ночь провел в Эрроле, в заведении «Умбагог», в постели с дурковатой женщиной, работавшей там на кухне. Полиция не нашла ни штамповочного молота, которым был убит Пинетт (удары по его лбу оставили отпечатки наподобие буквы «Н»), ни молота Кетчума.

Общими усилиями Доминик с Нормой Шесть взгромоздили Кетчума на кровать. Его эрекция не спадала, только член качнулся, словно флюгерный шест под напором сильного ветра.

– Тогда кто убил Счастливчика? – спросила Пам.

– Наверняка это Бержерон, – ответил Кетчум. – Его штамповочный молот был похож на мой.

– И Бержерон той ночью не трахал дурочек из Эррола! – усмехнулась Пам.

Кетчум лежал с закрытыми глазами и улыбался.