Потерянный рай

Быв столь возвышен, мысль о подчиненьи

Стал отвергать я: показалось мне,

Что шаг еще – и стану я всех выше

И сразу сброшу с плеч огромный долг

Безмерной благодарности – то бремя,

Которое, сколь ни платил бы я

Свой долг, – всегда на мне бы тяготело;

Забыл я все, что от Него имел;

Не понял я, что благодарность платит

Сама собой и что сознанье долга

Есть в то же время и платеж за долг;

Какое ж для меня тут было бремя?

О, если б, по Его могучей воле,

Одним из низших Ангелов я был,

Счастливей был бы я и честолюбье

Не знало бы несбыточных надежд!

Но почему же нет? Иная сила,

Великая, как я, тогда могла б

Их возыметь, и был бы я, хоть слабый,

Быть может, ею увлечен.

Другие силы, крупные, как я,

Не пали, а спокойно устояли

Внутри себя и вне, вооружись

Противу всяких искушений. Что же?

Владел ли также ты свободной волей

И устоять ты мог ли, как они?

Ты мог! Итак, кого ж ты обвиняешь,

Как не Небес свободную любовь,

Которая равно всех наделила?

Да будет эта проклята любовь!

Мне все равно, любовь то или злоба:

Я ею к вечным мукам приведен!

Нет, будь ты проклят сам: ты, против воли

Его, избрал своею волей то,

О чем теперь жалеешь справедливо!

О я несчастный! Как мне избежать

Бед без конца, отчаянья без меры?

Куда б я ни бежал – со мною Ад;

Я сам свой Ад, и в глубочайшей бездне

Вновь бездна разверзается на дне,

Грозя пожрать меня.

Тот Ад, где я терплю страданья, – Небо.

О, уступи ж тогда! Ужель нет места

Раскаянью, ужель пощады нет?

Нет – если я не покорюсь; а в этом

Мешает гордость мне и страх стыда

Пред низшими, которым обещал я

Не то, увлек иною похвальбой:

Не покориться – покорить хвалился

Всесильного себе! О горе мне!

Они не знают, как жалею горько

Теперь о той я праздной похвальбе,

Каким внутри страданьем я терзаюсь,

Когда меня на троне Ада чтут!

Со скипетром в руках и в диадеме,

Возвысившись над ними, ниже всех

Я пал, – всех выше я лишь по несчастью!

Вот честолюбья грустная награда!

Но если бы раскаяться я мог,

И был помилован, и получил бы

Вновь положенье прежнее свое, —

Увы, как скоро сан высокий снова

Меня б увлек к высоким помышленьям!

Как скоро от покорности притворной

Отрекся б я, сказав, что уступил

Насильно лишь, подавленный бедою!

Не может мира истинного быть

Там, где смертельной ненависти раны

В такую проникают глубину.