Пираты медного века

И когда мы пригоним ладью, полную острого камня, они выслушают нас!

– Барг, не надо, – повторила девушка, – ночью я слышала, как говорили мертвые. Что-то плохое ждет нас. Оставайся здесь.

– Мертвые всегда говорят по ночам, – Барг только пренебрежительно качнул головой, – я знаю, что надо делать, Мегам. И я просил совета у отцовского черепа, и ходил к морю в темную ночь. Мы доплывем до земли острого камня, и все будет хорошо.

– Барг…, – снова начала она, но юноша быстрым жестом положил ей руку на щеку, потом скользнул вниз по шее.

– Старшие сейчас с козами, – тихо проговорил он, – открой тело. У нас есть время.

Глава пятая

Это был день боли, один из тех, к которым Хашма, как она думала, уже привыкла. Чрево болело, где-то внизу и справа, тупо и тошнотворно, но иногда отдаваясь острым уколом – например, когда она резко разгибалась. Во рту стоял вкус мокрой меди, и его нельзя было ничем прогнать.

С прошлого времени дождей, когда появилась боль, женщина уже успела понять, что обращаться к духам предков и Невидимой матери бесполезно, и сейчас просто ждала своего времени.

Люди Стены часто умирали после таких болей, а ведь она и так немолода. Её старшая дочь Лукад уже под защитой духов нового рода и несет ребенка от своего мужчины. Зато совсем юна младшая Хин, и что станется с ней?

Боль не мешала Хашме выполнять привычную работу, и её руки, пусть и медленнее, чем обычно, замешивали с водой ячменную муку, бросали очищенные ягоды можжевельника в сосуд, до половины наполненный водой, толкли в пыль сухую охру…

– Здоровья и спокойного сна твоим детям, Хашма, – прозвучал голос от двери, – дозволь мне войти.

Тень упала на полосу льющегося через проем утреннего света, но Хашма даже не повернулась.

– Входи и говори, Гонаб, – сказала она, осторожно высыпая бурую охряную пыль в небольшую тарелочку из светло-красной глины.

Сухие ветви, устилавшие пол у входа, сдавленно хрустнули, тень на полу качнулась и поползла. Хашма, наконец, повернулась к входу.

– Я ждала, что ты придешь, – она проглотила часть, где говорилось о детях.

– И знала, что я хочу сказать? – усмехнулась гостья, но Хашма покачала головой:

– Мы все сейчас говорим об одном, о совете, что будет в день тонкой тени, и о том, что надобно делать народу Невидимой матери.

– Я хочу не просто говорить с тобой, Хашма, – Гонаб подобрала свою длинную юбку, так, что открылись крепкие колени, – я хочу тебе показать кое-что. Пойдем со мной.