Похвали меня

– Эй, – Хантер поднимает свой стакан, – вы, ребята, можете поверить, что мы наконец это делаем? Нужно произнести тост.

– У нас еще шесть недель, – напоминает ему Мэгги. – Как бы не сглазить.

– Тут при желании ничего не сглазишь. Есть табличка на двери, назначена дата открытия. Мы наняли персонал и уже набрали членов клуба. Эй, ребята… мы открываем… мать его… наш секс-клуб!

– Выпьем за это! – говорит Гаррет, поднимая свой стакан.

Остальные вторят ему. Мы чокаемся, пьем до дна и, как только смысл слов доходит до нас, замолкаем.

Мы открываем чертов секс-клуб.

Правило 11:

Не сравнивайте своего крутого красавчика-босса со своим отцом

за мгновение до того, как коснетесь его линии сердца

Чарли

– О господи! – ахаю я, открыв электронную почту.

Передо мной фотография голой женщины, подвешенной к потолку и обмотанной черной веревкой. Она как будто запуталась в рыболовной сети, и хотя я не могу ясно видеть ее попу, готова поспорить, что та находится в отличном месте для… доступа.

Эмерсон сердито на меня смотрит.

– Все в порядке?

– Эти приложения…

Из его угла комнаты эхом разносится басистый смешок, и я потрясенно смотрю на него.

– Я имею в виду, что это вообще такое?

Он встает и подходит к экрану моего компьютера. Положив руки на спинку стула, он наклоняется и смотрит на то же, что и я.

– Это называется «шибари», – тихо говорит Эмерсон низким, рокочущим голосом, который отзывается во всем моем теле.

– Это то, ради чего вы… нанимаете людей? – спрашиваю я, затаив дыхание.

– Это была идея Гаррета – провести презентацию веревочного бондажа, поэтому нам нужно несколько экспертов для демонстрации.

– Похоже, это больно, – сморщившись, говорю я. Трудно еще более неловко рассматривать различные снимки, которые прислала эта женщина, когда за моим плечом стоит отец Бо.

– Ты удивишься тому, как много людей хотят, чтобы их связали и…

Я поворачиваю лицо, и мы встречаемся глазами.

– Она не просто связана, – отвечаю я шепотом.

– Не судите, пока сами не попробуете.

Я глубоко вдыхаю кедрово-мускусный аромат его одеколона.

– А вы пробовали? – осторожно спрашиваю я.

– Был ли я связан? – Голос Эмерсона пронизан смехом. Он откидывается назад, и я больше не чувствую запаха его одеколона. Как же обидно. – Нет.

– Я имела в виду… неважно.

Разговор становится неловким.