Похищение

 – Что скажешь? Хотела бы ты попасть в «Эксклюзив»?

Я подумала о Лине и Жюстин, о телохранителе Неда – уверена, тот слышал каждое слово.

– Да, думаю мне бы это очень понравилось.

К нашему столику подошла молодая женщина, одетая в более повседневный наряд, чем те, в которых красовались дамы на вечеринке.

– Мистер Хоторп?..

– Да? – Нед поднял на нее взгляд.

– Я Салли Уэбстер, из «Мэйл».

Вид у Неда стал суровым.

– Это закрытый прием.

Девушка не обратила на его слова никакого внимания.

– Можно задать вам вопрос насчет Фонда Хоторпа? Это правда, будто ваш отец не хочет, чтобы вы были с ним как-то связаны? Можете ли подтвердить, что вы почти не разговариваете?

Но не успела она договорить, как охранник Неда подтолкнул журналистку к двери.

19

Настоящее

Вчера вечером похититель принес ужин, и я хотела спросить его, когда он успел забрать мои ложки. Но если я признаюсь, что заметила их исчезновение, то выдам кое-что о себе: он будет знать, что пропажа ложек выбила меня из колеи.

Так что пусть думает, что мне все равно. Однако мне было не все равно – настолько, что я забыла послушать, оставил ли он ключ в двери.

Сегодня нужно быть внимательнее.

И вот, наконец, он приходит. Натянув плед, прислоняюсь головой к стене и закрываю глаза: пусть думает, будто я не совсем проснулась, хотя все мои чувства обострены. Затаив дыхание, отчаянно прислушиваюсь к каждому звуку. Но трудно расслышать, вытащил ли он ключ из замка, прежде чем войти, или оставил.

Тюремщик ставит на пол новый поднос, берет старый.

– Спасибо, – говорю я. – Хорошего дня.

Зачем я это сказала? Проклинаю свою нервозность. Нужно взять себя в руки. Похититель направляется к двери – я была права, он выходит, не задерживаясь. Дверь закрывается, затем тут же раздается звук поворачивающегося в замке ключа. Бью кулаком в воздух; это именно то, на что я надеялась. Входя в комнату, он оставляет ключ в замке.

Сегодня есть овсянку труднее – она все время одинаковая. Но я знаю, что они делают.

Если бы каждый день приносили разную еду, мне было бы чего ждать. Появилась бы некая надежда. А надежда – это не то, что похитители хотят вселить в пленников.

Не знаю, то ли мои уши стали лучше улавливать звуки, то ли Нед говорит громче, чем обычно, но сегодня я слышу его прямо с того места, где сижу – не сами слова, а взлетающий вверх и опускающийся голос. Я отодвигаю поднос с дороги, матрас – от угла, ложусь на живот и опускаю голову.