У истоков пирамид

Она родит ему крепких детей, которые тоже склонятся однажды в святилище Сокола.

– Хорошо, – Ренехбет не стала спорить, тоже поднялась, покрывало упало на пол, и девушка встряхнула спутавшимися во время сна волосами:

– Мы поедим здесь или встретим небесный огонь у Реки?

Он шел по селению и думал, как изменилось Нехе со времен его отца. Когда Каихо принял булаву уари и впервые провозгласил, что следующим будет именно его сын, Нехе представляло собой несколько разрозненных поселков, где жили разные роды, уари и медеша, мало общавшиеся друг с другом.

Отец расчистил площадку в середине селения и велел проводить там игры и местные торжища. При нем же достроили святилище Нехбет. Внезапная смерть отца сделала его уари, когда ему было примерно столько же лет, сколько Ренехбет. А потом…

– Пусть Сокол прославит твою булаву в этот день, как и следующие! Я искал тебя! – нельзя задумываться, позволяя подходить к себе незамеченным.

– Пусть Сокол даст силу твоей руке, Перен! – ответил Гор-Кха на приветствие, повернувшись к выходившему из-за хижины человеку, – зачем ты меня искал?

– Я сегодня видел на холмах людей из Уиши.

Они спрашивали, вернулся ли ты с охоты, и, когда я сказал, что да, просили передать слова их старейшин.

Перен помолчал немного и тронул колючую бороду.

– Старейшины Уиши хотят созыва совета.

Гор-Кха скривился.

– Они сказали, что хотят? Они всегда что-то хотят.

Перен пожал плечами.

– Торжища не проводились с прошлой весны.

Да и тогда мы давали совсем немного. Люди с другого берега Реки не приплывали уже очень давно. В Уиши немало тех, которые работают с камнем и даже медью. Конечно, они недовольны.

Гор-Кха давно ждал подобного разговора. Селения Уиши и Пе-Хеп, заключили союз с Нехе еще при его отце, признав уари Нехе и своим главой. Они приходили на торжища к берегу, выменивали камень, медь и ячменную воду, взамен приносили мясо, молоко и кость. То есть, так было раньше, когда Нехе было, что предложить.

– Они не станут довольны после совета, – Гор-Кха продолжал хмуриться, пощипывая подравненную утром бороду, – сам знаешь, Аха не присылал нам ни меди, ни камня с прошлого разлива.

– Дольше, – Перен тоже хмурился, – но что же нам делать, уари? Себех думает, что Хети просто не хочет торговать с нами. Что у Аха всё есть, но он…

– Себех говорил все это и мне. Я знаю, как бы он решил все. Но я – не Себех.