У истоков пирамид

Он пришел в Нехе из какого-то селения наверху, семь лет назад, никем не званый, со своими россказнями. Теперь он хочет святилище.

Ренехбет посмотрела на мужчину, не зная, что сказать. Спокойный, чуть насмешливый голос в этот раз изменил Себеху.

– Идем, – отрывисто бросил он.

И они шли дальше, под крутым скатом холма, между акациями и черной тиной берега, пока перед ними неожиданно не оказалась ровная площадка, выходившая к запруде.

Площадка еще хранила следы топоров, рубивших папирус, хотя во многих случаях его не просто рубили, а выкорчевывали при помощи мотыг и ровняли землю.

Посередине лежал закругленный камень, а рядом торчал шест с закрепленным над ним черепом крокодила. Череп был очень велик, и Ренехбет видела, что удерживается он при помощи хитроумной конструкции из трех палок. Возле камня лежали другие черепа – антилоп, коз, быков, хотя она не все смогла бы различить. Что-то привлекло её взгляд сбоку и, повернувшись, она поняла, что череп крокодила лежит с краю площадки, потом увидела второй, третий… Пять черепов пресмыкающихся словно замыкали все место, и два из них пожелтели от времени. Ренехбет уже случалось видеть жертвенные площадки, но сейчас на неё повеяло страхом. Она оглянулась на Себеха, который молча наблюдал за ней.

– Здесь, – сказал он, – Мепи впервые принял дух Родителя. Здесь он говорил с великим Крокодилом, и тот дал ему силу. Дети Нехе тогда жили по старым законам, мы гнали скот от пастбища к пастбищу, а лучшие уходили из лагеря на два, три или пять дней, а возвращались, волоча туши убитых животных.

И мы праздновали охоту, и кровью были окрашены наши лица. Мы презирали тех, кто ковыряется в земле. Сейчас не так.

– Мои предки…, – начала Ренехбет, но Себех перебил её.

– Рыбоеды, жившие у Реки, и молящиеся рыбам и черепахам, и тогда были слабы. Они забыли охоту ради того, чтобы таскать холодную скользкую рыбу и ждать, взойдет ли ячмень. Знаешь ли ты, Ренехбет, – её имя он выделил голосом, – что делали с захваченными в плен девушками воины старых времен?

– Знаю, Себех, у нас в Ме-Нари есть люди, которые воевали.

– Девушек из чужих племен выволакивали на середину круга к шесту в честь хемму, – Себех окончательно переменился, теперь он выговаривал слова, словно бил камнем о кость, его усмешка из насмешливой превратилась в жестокую, – её брал старший воин, потом тот, кто захватил её, потом же – те, кому они соглашались дать её цветок, но не больше пяти.