У истоков пирамид

Но старейшины, понукаемые Красногубым, уходили к Реке, чтобы поклониться её Богине-Корове. Теперь они решают, должны ли кланы покинуть свои Уну и переселиться к полуночи, во влажные земли. Чтобы они не решили, пускай решают быстрее, и вода, и трава для газелей здесь скоро закончатся.

Вдруг Аг подскочил на месте, рыча и яростно размахивая хвостом. В этот раз мужчина не стал приказывать ему, сразу потянувшись за луком.

Разгибаясь, он увидел движение – мчащегося на добычу льва трудно рассмотреть, как следует.

Он еще раз нагнулся подхватить стрелы, но, как бы быстро ни двигался, зверь уже успел выйти на разгон. Газели кинулись врассыпную, лев явно пытался нагнать стоявшую у края молодую самку. Пастух резко натянул лук, но не выстрелил. Убить льва в одиночку? С луком, веревочной петлей и дротиком?

За эти несколько мгновений все и решилось. Чуть бы ближе позволили подобраться скалы, и этот день был бы последним для молодой газели, но так она еще успевала набрать скорость.

Прыжок, другой – но расстояние между ней и хищником только увеличивалось, и, разочарованный, лев сбавил ход. Он пробежал еще немного, потом остановился, и повел кудлатой головой.

Аг залаял, вытянувшись как копье, уши напряглись и стали торчком – и мужчина вдруг понял, что охота льва, может, еще и не закончилась. Лев яростно принюхивался, бросая взгляды по сторонам, газели, отбежав в сторону, внимательно следили за ним.

Хищник был тощий, спутанная, грязная грива, незаживший шрам на морде и ввалившиеся бока, по которым яростно стегал облезший хвост.

Аг бешено лаял. Смерть посмотрела на пастуха желтыми глазами, и он натянул лук.

***

Третий день, как они переправились через Реку, но лишь сегодня утром окончательно покинули Ке-Ем, и пошли по горячим ущельям каменной земли. Шли медленно – часть людей тащила кожаные мешки с водой, другие волокли легкие лазни, сделанные из связанных стволов молодых деревьев. На лазни они положили товары для обмена.

Долго рядили, что взять, но, в итоге все решило удобство переноски – свернутые плетеные циновки, ячмень и просо в мешках, и некоторые вещицы, с которыми было не жалко расстаться.

Сейчас небесный огонь стоял уже высоко, и горячий воздух дрожал над иссеченными горными остриями. Они шли, стараясь держаться правой стороны расщелины – там раньше появится тень вечером, и, изредка, попадались кустики и пятна травы, радовавшие глаз.