У истоков пирамид

И не только его кровных – в Нехе хватало шери из других родов, которые осуждали еще его отца, сломавшего многие древние обычаи, заставившего их приносить жертвы духам земли у джедов, как это делали земледельцы из других речных селений.

А потом он сам объявил, что не только его, но и все Нехе хранит новый бог-Сокол, принесенный Седжи из далекого Аппи. Но также, что шери тоже должны поклоняться духам земли, что каждый род должен смотреть за своим скотом и не заходить на земли соседей, что споры между сыновьями Нехе решает он, а между дочерями – его уари-на… А также, что следующим уари станет его сын, сын Сокол.

И ропот только усилился. И наиболее открыто выражал недовольство именно Себех, и люди, что были вокруг него.

Если Себех совершит подвиги в этом горном походе, его кровные только еще больше поверят в его избранность. Так что пусть посидит в Нехе. Нападать на него едва ли кто-то будет, а судить… Там есть Седжи, который поднимает жертвенный нож, лечит вывихи и укусы скорпионов – но также говорит о новом боге-Соколе.

Власти его посоха, его жертвенного ножа хватит, чтобы Нехе было спокойно до возвращения, а там посмотрим. И да, там еще Ренехбет. Вспомнив гибкую девушку с большими, словно постоянно испуганными глазами, Гор-Кха улыбнулся. Она ласкова, хороша, когда ему нужен сочный цветок у нее между ног, она послушна, спокойна и, наверняка, будет хорошо судить женские споры. А больше от неё не потребуется.

– Уари, – услышал он голос Скорпиона, – мы решили, кто пойдет вперед.

***

Прошло семь или восемь дней после того, как ладьи увезли Гор-Кха и отправившихся с ним воинов на другой берег Реки. Ренехбет от самой встречи с ним у протоки возле Ме-Нари боялась мужа – а потом ей было страшно остаться без него.

Тот, кто пришел к Ме-Нари в ночь скорби, за кем она покорно шла, как пленница, гадая, зарежут ее или нет, вызывал у нее мучительный страх поначалу. Ренехбет до тошноты боялась его прогневать, не зная, каким может быть этот гнев – гнев победителя.

К её удивлению, все оказалось не так страшно. Муж был сдержан и молчалив, но ни разу не выказал в отношении нее грубости. Он терпеливо объяснял её обязанности, иногда даже старался проявлять заботу в каких-то мелочах – предлагая ей лучшие куски еды, или подсказывая, как перетирать малахит.

Было, впрочем, то, что долго вызывало у нее страх – их соединение. Когда он впервые взял ее, в день свадебного обряда, Ренехбет испытала только мучительную боль.