У истоков пирамид

Они хотят украсть твою ка, твою душу.

– Но ведь они не могут её украсть совсем? – в селении, где выросла Ренехбет, объясняли ночные страхи совсем иначе, – когда мы встаем утром, страхи рассеиваются.

– Человек не знает, что его душа украдена, – сказал Седжи, все так же пристально глядя в её глаза – но, потом, в бою или на охоте, желтая кровь, яд змей Хатха, заполнят его жилы, и страх овладевает им. Тогда он гибнет. Если же украдена душа женщины, то порча переходит на её ребенка.

Жрец помолчал, рассматривая могильные насыпи на склоне.

– Змеи Хатха не единственные из ночных духов, которых нужно бояться, уари-на. Когда я был юн, как ты, я видел как женщина, чья душа была украдена старыми духами, перерезала горло своему ребенку, а потом своему мужчине. Она бежала по селению, и в её глазах была ночь, хотя небесный огонь горел ярко. За ней гнались, но она бросилась в воду и плыла, пока не утонула. И так бывает, если душа похищена.

– Зачем ты говоришь мне об этом, Седжи? – девушка старалась не опускать взгляд, хотя глаза жреца сверлили её лицо, – разве Нехбет не хранит меня?

– Тебя – хранит, уари-на.

Но в Нехе много людей, и много ночных духов, ищущих чужие души. И, если они украдут душу человека, то он станет опасен. Ты должна научиться видеть таких людей, уари-на.

– Как узнать такого человека?

– Нехбет скажет тебе.

Седжи помолчал чуть, но девушка не задала ему нового вопроса.

– Сколько родов шери в Нехе и округе? – вдруг спросил он.

– Не знаю, – Ренехбет пожала плечами, пытаясь скрыть недоумение.

– Семь, – сказал Седжи – у каждого свой хемму, и люди приносят ему жертвы. Так и должно быть. Но некоторые из этих хемму могут быть кровожадны и опасны для других. Встретив такого человека, ты увидишь гнев и ночь в его глазах, даже если он об этом не знает. Ты должна будешь видеть это, Ренехбет.

Кажется, впервые он обратился к ней по имени, вместо того, чтобы назвать уари-на. Ренехбет посмотрела на него, он молчал, глядя на неё в ответ.

– Почему ты говоришь мне все это сегодня, Седжи? – наконец спросила она, – есть ли что-то, что мне угрожает? Или уари-на должна что-то знать, а я не знаю? Я не росла в Нехе, ты знаешь.

Скажи мне, что ты хочешь, Седжи.

– Я хочу, чтобы ты запомнила мои слова, – старый жрец покрепче перехватил рукой свой посох, – Гор-Кха теперь далеко. Пусть крыло Сокола хранит его там, но здесь, в Нехе, теперь ты старшая. Нехбет даст тебе мудрость, даже если меня не будет рядом.