Поцелуй смерти

– Да, я и правда застал ее здесь, а теперь, я думаю, тебе пора идти.

Амадей, явно застигнутый врасплох, молча смотрит на брата. А затем наклоняет голову набок и окидывает Киприана взглядом.

– С чего это вдруг? – спрашивает он.

– Ты же понимаешь, мама будет вне себя от радости, узнав, что теперь у нее есть доступ сюда. Надо поскорее ей об этом сообщить.

Амадей насмехается над этими словами, отчего холодок начинает бегать по моей спине еще быстрее, сердце уходит в пятки, а любая надежда, зародившаяся в груди, тут же скоропостижно умирает.

– Ты, должно быть, совсем спятил, если думаешь, что я упущу такую возможность. Я хочу воспользоваться этой ситуацией в полной мере, – говорит Амадей. – Нет уж, нет уж, рано мне пока уходить. Да и в целом, думаю, маме вообще незачем знать об этом. Это будет нашим маленьким секретом.

Киприан слегка дергается после этих слов, незаметно подталкивая меня подальше за свою спину, а затем, хрустнув шеей, расправляет плечи.

Если бы я плохо его знала, я бы даже подумала, что он пытается защитить меня от своего брата. Спрятать от его голодного взгляда.

– Нам нельзя здесь находиться, – настаивает Киприан.

– Почему, черт возьми, меня это должно волновать? – фыркая, выдает Амадей. – Я больше не упущу такую возможность.

Сокращая расстояние между собой и братом, он тянется руками, как будто хочет вытащить меня из-за его спины.

И снова Киприан сдвигается в сторону, не давая ему этого сделать.

Даже отсюда я вижу, как в глазах Амадея вспыхивает ярость. Он привык всегда получать то, что хочет, а теперь вдруг кто-то смеет ему мешать.

– Ты что за игру затеял, младший братик? – восклицает Амадей, свирепо глядя на Киприана; кажется, что его ярость растет вместе с его похотью. – Ты вдруг заинтересовался мышонком? Ладно. Мы оба можем пошалить с ней, но я буду первым.

Я стискиваю зубы, в глубине души понимая, что, скорее всего, мне никуда не деться в этой ситуации.

– Нет, – рычит Киприан, прижимая кулаки к бокам.

Амадей прищуривается, глядя на Киприана, а затем вдруг запрокидывает голову и заливается холодным смехом.

– Ты забавляешь меня, братишка, но я ни за что не позволю тебе быть тем, кто попортит ее. Это удовольствие принадлежит только мне.

– Только тронь ее, – произносит Киприан тихо и угрожающе, – и это будет последнее, что ты сделаешь в этой жизни.

В мастерской воцаряется гробовая тишина.