Поцелуй смерти

Поставив тарелку на стол, я спешу выйти попрощаться с отцом и, возможно, положить конец их непонятному разногласию. Я знаю: Мерельда будет не в восторге от того, что я вмешаюсь, но в ее случае абсолютно неважно, довольна она или нет: все равно после отъезда отца будет издеваться надо мной, как только вздумается.

Вытерев руки о подол юбки, я не замечаю, как в очередном потоке мыслей подхожу к двери. В полной прострации я совершенно не замечаю звука приближающихся шагов и осознаю это слишком поздно.

Дверь распахивается, и я натыкаюсь прямо на Амадея.

Тихо взвизгнув от удивления, я пячусь назад. Он ловит меня, его рука оказывается на моем предплечье, а на лице появляется ехидная ухмылка.

– Приветик, – говорит он, но в его голубых глазах появляется какая-то дьяволинка; он проводит свободной рукой по своим длинным золотистым волосам, позволяя им на мгновение ниспасть на лицо, а затем откидывает их назад. – Я как раз начал думать, куда это ты подевалась.

Я уже открываю рот, чтобы потребовать немедленно отпустить меня, но тут мое сердце сжимается, ведь слышно, как открывается входная дверь.

Я должна попрощаться с отцом. Это единственная традиция, которую нам удалось сохранить за все эти годы.

Это единственная вещь, которая помогает мне уснуть ночами, когда его здесь нет… это и еще молитвы, которые я посылаю небесам, прося, чтобы они присматривали за ним во время поездок. И чтобы возвращали его ко мне в целости и сохранности.

Я не знаю, сколько отца не будет дома в этот раз, и я бы все отдала, чтобы просто побыть с ним хотя бы мгновение, прежде чем он уедет.

Всего несколько секунд – это все, что мне нужно, чтобы продержаться до его возвращения.

– Отпусти меня, – требую я, пытаясь сделать голос жестче, чем он есть на самом деле.

Его ухмылка становится только шире.

– И не подумаю.

Он произносит это, и в его глазах тут же появляется жуткий блеск, от которого у меня внутри все моментально переворачивается. Он крепко сжимает мое запястье, притягивая меня ближе, словно заявляя свои права.

Как будто я когда-нибудь буду ему принадлежать, ну конечно.

Во мне начинает разгораться гнев; я выпрямляюсь во весь рост, каким бы низким он ни был. Но Амадей все еще значительно выше меня, хотя и не настолько, чтобы возвышаться надо мной так, как ему хотелось бы.

Встретившись с ним взглядом, я гневно прищуриваюсь.

– Отпусти, или я закричу, – шепчу я. – Думаешь, они не услышат меня отсюда?

– И что? Можно подумать, они поверят тебе.