Праведница

– Ты же знаешь, мне плевать на подобные мелочи, Джиджи, – сказала девушка, равнодушно пожав плечами. – Твоя матушка скажет…

– Да к черту ее. Мне нужно выяснить, какой аромат сможет привлечь внимание достойного жениха в мгновение ока. – Женевьева нетерпеливо дернула у себя под подбородком сатиновую ленту цвета слоновой кости, которая держала ее капор [13 - Капор – женский головной убор с лентами, которые завязываются под подбородком.]. – Ради всего святого, мне уже двадцать два года!

Худенькая девушка насмешливо хмыкнула.

– Тогда, может, тебе лучше спросить мнение достойного жениха вместо своих кузин. Вместо женщин.

С губ Женевьевы сорвался сердитый вздох.

Пиппа начала постукивать пяткой по серой дорожной брусчатке и нетерпеливо нахмурила брови. Вдалеке за ее правым плечом забили часы на башне собора Сен-Луис.

Уже семь часов.

Парфюмерная лавка Валерии Генри вот-вот закроется.

«Хватит с меня всей этой чепухи», – решила она про себя. У нее не было больше времени. Если с Селиной произошло нечто ужасное, у Пиппы было всего два дня на то, чтобы помочь лучшей подруге.

Считаные часы до того, как жизнь Пиппы больше не будет полностью принадлежать ей. Она уже не сможет проводить время так, как ей самой заблагорассудится. Ее в скором будущем свекор, Реми Девере, ни за что не позволит Пиппе шататься по городским кварталам, точно беззаботной девчонке, играющей в детектива. Это ведь просто-напросто неприлично.

А Девере, как никто другой, были приличной семьей.

С решительным видом Пиппа зашагала мимо молодых девушек в разноцветных нарядах, подошла к синей двери под покачивающейся вывеской Parfum и уверенно трижды постучала по ней костяшками пальцев.

Никто не ответил.

Пиппа снова постучала. Еще сильнее. Еще громче.

Пухленькая девчушка неподалеку захихикала так, будто бы Пиппа была какой-то простолюдинкой.

– Должно быть, она закрыла магазин, когда мы вышли, дорогуша, – сказала она. – Какая жалость.

Пиппа ее проигнорировала, начиная злиться, и у нее невольно напряглись плечи.

Она еще раз настойчиво постучала. Потом подергала дверную ручку, но дверь и правда оказалась заперта. Она расстроенно опустила плечи.

«Будьте вы все прокляты».

Однако она не готова была сдаваться. Пока еще нет. Ведь Пиппа Монтроуз так просто никогда не сдается.

– Вам срочно понадобился парфюм? – поинтересовалась Женевьева, и ее голос расстроенного пианино неприятно заскрежетал в ушах у Пиппы, заставляя морщиться.