Праведница

«Я скорее сожгу этот дом к чертям вместе с нами, чем позволю кому-либо из вас меня ослушаться». – И снова он схватил Пиппу за запястье, подтащив к себе так, чтобы грозно нависнуть над ней.

Она не показала паники, однако страх змейкой пробежал у нее по позвоночнику. Отчасти Пиппа искренне верила, что отец скорее сожжет семью заживо, чем позволит себе потерять главенство над ними.

«Ричард, – тихо проговорила за спиной Пиппы мать. – Пожалуйста. Остановись». – Она рыдала как раненое животное.

Отец сердито уставился на Пиппу, горло у него задергалось.

«Ослушаешься меня, Филиппа, и будешь заботиться о себе сама». – Его красные глаза буквально впились в нее.

Пиппа сделала глубокий вдох, пытаясь побороть слезы. Приказала им не катиться по щекам. Ей хотелось разозлиться достойно. Ударить отца по лицу и накричать на него за все, что он сделал, и за все, что не смог сделать. Он позволил родным все потерять, а сам напивался и играл в азартные игры и развлекался со шлюхами, уничтожая последние капли уважения общества к своей семье.

А теперь он еще и угрожал своим родным физической силой. За спиной раздались тихие шаги. Мать начала рыдать еще громче.

«Пиппа?» – растерянный и заспанный голос Генри прорвался сквозь жалкие стоны матери.

«Все в порядке, Генри», – ответила Пиппа спокойным тоном.

К ним подошла Лидия, ее светлые кудряшки растрепались, а нижняя губа дрожала. Она схватилась за штанину герцога, и новая волна страха окатила Пиппу с головы до ног.

Если отец набросится на Лидию, Пиппа уже точно не сможет сдержать гнев. Либо ее, либо ее отца уведут тогда сегодня из дома в цепях.

«Папа, что случилось? – спросила Лидия. – Ты на нас сердишься?»

Пиппа не могла теперь не дрожать. Не могла больше себя контролировать. Своенравный вспыльчивый характер, который она унаследовала от отца, угрожал вырваться из клетки в любую секунду. Однако Пиппа не могла позволить гневу руководить ею.

Как бы сильно она ни хотела ударить отца, она не могла поступить подобным образом на глазах у младших братика и сестренки. Генри было всего девять лет, а Лидии только-только исполнилось шесть. Пиппе и без того потребовалось немало усилий, чтобы скрыть от них все невзгоды.

С наигранным спокойствием Пиппа попыталась вывернуть запястье из хватки отца. Даже не глядя, она могла точно сказать, что завтра на ее коже будут синяки.