Прах человеческий

Серых логофетов и зеленых схоластов. Черных офицеров легионов, придворных в пышных разноцветных нарядах, напоминающих оперение певчих птиц. Были здесь и джаддианцы: мужчины – в составных керамических масках, женщины – в прозрачных шелках и золотых цепях. Особняком стояли директора консорциума в серо-синих костюмах и высоких цилиндрах. Были среди публики и знакомые мне лица. Легат Сендил Масса и сэр Грей Райнхарт, глава Разведывательной службы легионов.

И Бассандер Лин.

Покрытый шрамами трибун встретился со мной взглядом и коснулся своего белого берета.

Я ответил легким кивком и преклонил колени перед троном.

Молча.

Император заговорил первым:

– Лорд Марло, мы испытываем крайнее облегчение, видя, что вы по-прежнему среди живых.

При звуке голоса его величества я склонил голову, не сводя глаз с гладких порфировых ступеней перед Соларианским престолом.

– Наверное, нам давно следовало привыкнуть к тому, что слухи о вашей кончине оказываются преувеличены. Но вы продолжаете нас удивлять.

Мне показалось или в голосе императора промелькнула ирония? Я почувствовал некую веселость в его тоне, и, кажется, кто-то с галерки тоже усмехнулся.

Посторонние взгляды давили на меня, словно камни кургана Гибсона. Мне было интересно, что эти люди слышали, о чем шептались, что знали. Какова была официальная версия моего исчезновения? Какие слухи просочились к придворным, как вода сквозь песок пустыни? Уже стоя на коленях, я вдруг осознал, как странно было то, что перед аудиенцией меня не наставлял лорд Никифор, императорский гофмейстер, или кто-то из младших андрогинов на службе его величества.

По их словам, это был всего лишь официальный прием. Публика должна была увидеть, что Адриан Полусмертный снова обманул смерть и вернулся с того света, чтобы служить своему повелителю.

Запоздало сообразив, что мне пора что-нибудь сказать, я приподнял голову.

– Ваше величество, – прохрипел я внезапно пересохшей глоткой, – вы оказываете мне слишком большую честь.

– Это так, – согласился император Вильгельм Двадцать Третий и вскинул руку в красной бархатной перчатке, выставив два пальца, словно древний иерофант в молитве. – Однако… однако мы крайне обеспокоены, милорд. Обеспокоены известием, что вашего Красного отряда больше нет.

Это публичное заявление вызвало в толпе волнение.