Прах человеческий

– Он всех их убил? – ужаснулся Дорр, когда я взял паузу, чтобы опрокинуть вторую порцию фенни.

– Да, – кивнул я, обхватив ладонями холодный стакан, а Валка придержала меня за руку, чтобы я ненароком его не выронил. – Люди-союзники Дораяики выпустили нейротоксин, который убил всех сьельсинов в храме. Я думал, что тоже погибну…

Я дошел до описания торжественного пиршества: как по приказу Дораяики рабы-генералы «Белой руки» раздали тела младших князей на растерзание толпе Бледных… Рассказал и о том, как голова Бастьена Дюрана скакала по зеленым мраморным ступеням, а тело упало, будто поваленное дерево.

Я словно наяву услышал последний залп орудий «Тамерлана».

Элара погибла. И Бандит. И Айлекс. Со мной остался только Паллино, но и его ждала смерть среди развалин «Тамерлана». Я не стал упоминать о Тихом и о другом Адриане, вложившем мне в руку свой меч. О Миуданаре обмолвился лишь вскользь, описав черный храм черепа Сновидца как обычное здание. Дорр и Тор Нума все равно бы не поверили, расскажи я правду.

За время моего повествования «Тамерлан» как будто разрушился снова, и я в забытьи вернулся на винтовую лестницу и прошел по рукаву к ангару, где пробуждался спящий «Ашкелон».

Из шлюза появилась Валка. Моя любовь и спасение! Она вскинула руку и заклинанием убила моих преследователей. Заревели двигатели; Корво осталась у орудий, чтобы прикрыть наш отлет.

Я умолк, в очередной раз вспомнив, как Отавия Корво провожала нас взглядом с мостика, стоя за защитным стеклом от ударной волны и радиации, выпущенной «Ашкелоном» при прыжке в гиперпространство.

Скольких сьельсинов мы уничтожили этим прыжком? Мне хотелось думать, что сотни… что они посыпались с остова «Тамерлана» замертво, пораженные таким ярким голубым светом, какой не смогли различить даже их нечеловеческие глаза.

В тишине, последовавшей за моим рассказом, Корво отвернулась от тактической панели под капитанским креслом, за которой обычно сидел Лориан, взяла винтовку… и принялась ждать.

Последний воин в Актеруму – капитан, погибающий со своим кораблем.

На мое воображение как будто опустился занавес, скрыв последние подробности истории.

– И тогда мы взяли курс сюда, – произнесла Валка, подхватывая мой рассказ.

С ближайшего минарета за окном блаженно улыбалось Великодушное Милосердие, которое древние звали Элеос.

– Почему сюда? – поинтересовался Тор Нума.

Безупречный схоласт задал логичный вопрос.