Прах человеческий

– Но вам известно, что кто-то из них признался? – вздернул черную бровь Моданпотра.

– Я видел их трупы.

Мне вспомнились пустые глазницы черепа лейтенанта Уайта.

– Сириани Дораяика мне их продемонстрировал. И сказал, что знает о планах императора. Перфугиум. Ванахейм. Баланрот. Перечислил все остановки императорского турне.

– И вы не сообщили об этом по телеграфу перед тем, как направиться сюда? – прищурился разведчик. – Почему?

– Я уже говорил, – ответил я. – Мы с доктором Ондеррой опасались, что в Империи эта информация может попасть во вражеские руки.

– Какие еще вражеские руки? Мы все служим Империи.

Лицо Моданпотры исказилось от изумления и замешательства.

– Агент Моданпотра, вам прекрасно известно, что Империя не монолитна, – ответил я, надеясь, что ледяные нотки в голосе сыграют в мою защиту. – Я рыцарь Королевского викторианского ордена. Я служу императору и никому более.

– Но теперь вы делитесь со мной информацией, – заметил Моданпотра.

– У меня нет выбора. Ради этого мы и прибыли на Колхиду.

Я могу лишь надеяться, что в ваших руках она будет надежно защищена.

– Ваша светлость, а чьи руки вы считаете вражескими? – спросил Моданпотра таким тоном, словно интересовался у ребенка о чудовище под кроватью.

– Сэр, – ответил я не менее высокомерно, – со дня поступления на службу его величеству на меня покушались уже полдесятка раз. Вы агент тайной службы, вы мне и скажите.

– Зачем вы прибыли на Колхиду? – получив достойный отпор, сменил тактику Моданпотра.

Этот же вопрос мне задавал Тор Нума, и с тех пор генерал-губернатор Дорр продолжал попытки подловить меня, очевидно не поверив нашим с Валкой объяснениям.

– Вы посещали атенеум, – допытывался Дорр. – Зачем?

Уже наступила ночь, и статуя Милосердия – Элеос – едва виднелась в бледном свете фонаря за окном. Голова ксанарта ухмылялась уродливыми квадратными зубами. Свежий стакан фенни запотел в моих руках; в плодовом напитке таял новый ледяной шарик.

Что я мог на это ответить?

В ходе допросов – и первого, и последующего – мы с Валкой осторожно обходили наше пребывание среди островитян.

Перед тем как мы приземлились на холме у Нов-Белгаэра, Валка вычистила полетные данные. Если бы разведка или инквизиция провели тщательный анализ, то заметили бы, что базу подтерли, но я надеялся, что так глубоко они копать не будут. Семья Имры отнеслась к нам как к родным из-за моей прежней дружбы с Сиран. Я не мог отплатить им злом за добро, прислав имперских агентов.