Прах человеческий

– А я не сомневалась, что она здесь. – Валка сложила мои пальцы на кулоне-полумесяце. – Повесь ее на цепочку и раздевайся.

Я проснулся от ломоты в конечностях, которые еще не отошли после фуги. Валка спала без одежды, свернувшись калачиком. Бледное солнце светило сквозь большие круглые окна и стеклянную дверь балкона с видом на английский садик. Где-то внизу пел жаворонок, нежный глашатай утра. После стольких лет тишины на Дхаран-Туне и «Ашкелоне», после десяти лет на Колхиде, где слышен был только резкий галдеж чаек, сейчас красивая певучая мелодия жаворонка была как журчание родника посреди ледяной пустыни.

Татуированная рука Валки лежала на моей груди, и я решил не вставать, осторожно водя пальцем по аккуратным завиткам, обозначавшим положение Валки в клане Ондерра. Ее сайлаш, как называли это в далеком Тавросе. Просыпаясь рядом с Валкой уже много лет, я досконально изучил рисунок, но он был настолько сложен, что мне всякий раз казалось, будто я нахожу в нем новые элементы.

Мне не хотелось тревожить Валку, и я остался лежать, слушая жаворонка и глядя, как солнечные лучи все сильнее освещают пыльную комнату… пока Валка наконец не шевельнулась и не выпустила меня из объятий.

Тихо подождав еще чуть-чуть, я поднялся и оделся.

Старой Анжу давно не было в живых, погреба и холодильники стояли пустыми. Солдатам Оливы было поручено отправиться на рынок Фонса или другой деревни, чтобы пополнить запасы продовольствия в старом доме, а заодно найти повара и пару слуг.

Это нужно было сделать в ближайшие недели. Я не знал, сколько мы пробудем в поместье Маддало. Месяца три? Год? Или, как в прошлый раз… семьдесят?

День расцветал, как фиалка, и вскоре ожидалось прибытие людей магнарха. Старика Кароля Венанциана я не ожидал.

Наверняка приедет кто-нибудь из офицеров местного отдела разведки и повторит все вопросы, которые я уже слышал на Колхиде от Дорра. Захочет, чтобы я вновь пересказал все от нападения «либералистов» на мосту Ведатхарада до того момента, когда я сошел с «Ашкелона» и сдался людям Дорра.

Я, разумеется, расскажу все почти без утайки, как рассказывал до этого всем остальным.

Никто не знал, что это я выдал врагу маршрут императорского турне. В этом я намеревался признаться только лично его величеству и никому более – по крайней мере, так я думал про себя утром в саду, нежась в бледных рассветных лучах.