Прекрасная мука любви

– Вы меня оскорбляете, сэр!

– Если этот парень мошенничает, – послышался голос из толпы, – то не очень-то в этом преуспел. Он же проиграл в десять раз больше, чем выиграл, это точно!

– Это он все специально подстроил. Я вам говорю, что он мошенничает, – стоял на своем толстяк. – И я могу это доказать прямо сейчас.

– И как вы это сделаете? – спросил один из присутствующих.

Толстяк взглянул на Глэдни и хитро улыбнулся.

– Если он не согласится сейчас со мной играть, значит, он жульничает!

На лице Глэдни отразилось замешательство.

– Но это против правил. Вы должны были сделать ставку, прежде чем я начал двигать скорлупки.

– Вот видите! – торжествующе закричал толстяк. – Я тебя поймал! Ты не думал, что кто-то будет с тобой играть, вот и оставил горошину под скорлупкой, а не стал прятать ее в руку. Я знаю, где она находится! Да и все это знают, черт подери! Так что если ты играешь по-честному, то разрешишь мне сейчас сделать ставку!

– Ладно, – махнул рукой Глэдни. – Кладите свой доллар на стол, приятель.

– Нет, сэр. – Толстяк энергично замотал головой и ехидно ухмыльнулся. Сунув во внутренний карман куртки руку, он вытащил оттуда толстую пачку денег и отсчитал несколько купюр. – Ставлю сто долларов! – И он швырнул деньги на столик.

– Сто долларов! – ахнули в толпе. – На какие-то скорлупки!

– Сто долларов против твоих двухсот. Точно так же, как ты играл с другими, – предложил толстяк. – Ну что, идет?

– Ну, не знаю, – замялся Глэдни. – Я играю просто для развлечения.

Ставки делаю маленькие, от которых никому никакого вреда, и даже если кто-то и проигрывает, он получает удовольствие от игры. А при такой большой ставке, которую предложили вы, сэр, если проиграешь, тут уж не до смеха будет.

– Или ты соглашаешься, – стоял на своем толстяк, – или признаешь, что мошенничал!

– Что ж, похоже, вы не оставляете мне выбора, – покорно согласился Глэдни. – Под какой скорлупкой лежит горошина, сэр? Выбирайте!

Толстяк самодовольно оглядел собравшихся.

Горделиво выпрямившись, он без колебания ткнул пальцем в крайнюю справа.

– Здесь! – заявил он, но, как только Глэдни протянул руку, чтобы перевернуть скорлупку, схватил его за запястье. – Не надо! Я сам переверну.

Толстяк перевернул скорлупку и, даже не посмотрев, есть ли под ней горошина, взглянул на зрителей, ожидая восторженных аплодисментов.

Однако ничего подобного не произошло. Толпа испуганно ахнула. На лице толстяка отразилось замешательство.