Прекрасная наездница

Изольде было тяжело стоять. Когда он рассматривал ее, она буквально плавилась внутри. И сейчас, глядя на нее вот так, он действовал на нее еще более разрушительно. Его рост, судя по всему, больше шести футов. И хотя она была достаточно высокой, рядом с ним чувствовала себя совсем маленькой.

– Простите, если я не прав, мисс О’Салливан, но и вы, и ваш отец как раз приложение к приобретению. В договоре о продаже сказано, что весь персонал сохраняет свои позиции. Вы ведь часть персонала?

Его глубокий голос, манера растягивать слова, легкий иностранный акцент действовали на Изольду так сильно, что ее колени дрожали.

Она не ожидала от себя дерзости.

– Я не просто персонал. Может, там, откуда вы приехали, считается нормальным продавать и покупать людей, но в этой стране мы давно избавились от подобной практики.

Он заметно напрягся:

– Будьте осторожны, мисс О’Салливан. Вы заходите слишком далеко. Такая дерзость неприемлема. Мне не нужны сотрудники, которые натравливают на людей сторожевых собак.

– Мерфи не сторожевой пес. Ваш помощник вторгся в чужие владения, а я была одна.

– Вы проигнорировали его просьбу осмотреть собственность, хотя было известно, что вы готовы объявить о продаже.

Изольда не могла встречаться с Надимом глазами. Рядом с ним ей казалось, что в ней всего два фута. Как она могла объяснить этому властному человеку, что она просто не могла в тот момент сдаться и признать свое поражение и что его высокомерный помощник еще сильнее убедил ее в этом, потому что она смертельно испугалась, что все, что ей дорого, достанется бессердечному, безжалостному человеку?

Он продолжал:

– Имеет смысл напомнить вам, что очень скоро я стану владельцем всего, что вы видите вокруг себя, и смогу навсегда выставить вас отсюда?

Изольда побледнела.

Что-то мелькнуло в его взгляде. Он даже сказал что-то… и двинулся к ней. Он думает, она упадет в обморок?.. Изольда никогда не падала в обморок. Она шагнула назад, и шейх тоже остановился, его глаза сверкали.

Надим готов был извиниться, хотя не смог бы вспомнить, когда извинялся в последний раз.

Он хотел, чтобы его слова прозвучали сурово, но когда увидел, как она побледнела, его первой реакцией было раскаяние. Он не мог поверить, что эта девушка тронула его сердце хотя бы на секунду. Надим не позволял этого женщинам.

Он не должен унижать себя разговорами с такими, как она. Очень скоро она станет всего лишь одной из сотен его сотрудников, разбросанных по всему миру.