Прекрасная наездница

В маленькой комнате, расположенной рядом с кухней, она сняла ботинки, надела кроссовки и отправилась к кабинету отца. Возле двери она остановилась на секунду, перевела дыхание, легонько постучала и вошла.

Шейх смотрел в окно.

– Я должна попросить у вас прощения, – с трудом выговорила Изольда.

Он не шелохнулся. Кажется, ей придется непросто.

– Сожалею, если вы подумали, что я…

– Грубая? Наглая? Что вы ведете себя как неуправляемый подросток? – В его голосе слышался неподдельный гнев.

Изольда сжала кулаки.

Шейх отошел от окна, сел за письменный стол и скрестил руки на своей потрясающей груди. Краем глаза Изольда видела, как джинсы обтягивают его сильные бедра, на какую-то секунду голова у нее закружилась и она забыла, что он только что сказал. Но она смогла взять себя в руки.

– Извините меня, я вела себя недопустимо.

– Именно. – В его голосе звучало удивление. Он с интересом посмотрел на нее. – Я понимаю, ситуация непростая для вас, поэтому принимаю ваши извинения.

Его взгляд скользнул по ее телу.

– В конце концов, вам же, наверное, не больше восемнадцати, да? – растягивая слова, произнес шейх.

Голова у нее снова закружилась.

– Я не ребенок. Мне двадцать три.

Надим вздрогнул, когда услышал, сколько ей лет. Саре тоже было двадцать три, когда она… Не надо вспоминать. Сейчас перед ним совсем другая девушка, совсем не похожая на его умершую жену.

– Хотя вам и двадцать три, вы очень инфантильная и просто не можете смириться с мыслью, что вы здесь больше не хозяйка.

– Если бы вы потрудились осмотреть то, что покупаете, то знали бы – здесь давно нет хозяйки в том смысле, который вы вкладываете в это слово, – вспыхнула Изольда. – Здесь все вкалывают день и ночь. Миссис О’Брайен не платили уже несколько месяцев. По-видимому, чтобы пережить эти времена, недостаточно просто много работать.

– И недостаточно одной хорошей лошади, – вставил Надим.

– И недостаточно одной хорошей лошади, – устало повторила Изольда.

Надим почувствовал, что задел ее за живое. Он внимательно посмотрел на нее. Она слишком худая. А ее лицо, когда она не злится, слишком бледное. Под глазами круги. Что-то шевельнулось в его груди – захотелось защитить ее.

– Ваш отец все еще пьет?

Поворот был таким неожиданным, что лицо Изольды снова вспыхнуло.