Премия за риск

Ранним утром возле корабля Детрингера появился землянин с канистрой горючего. Детрингер предложил ее где-нибудь поставить, но землянин, ссылаясь на приказ полковника, настоял на том, чтобы войти в крошечную рубку суденышка и лично опорожнить канистру в топливный бак.

– Что ж, начало положено, – сказал Детрингер Ичору. – Надо еще шестьдесят таких канистр.

– Но почему они посылают по одной канистре? – поинтересовался Ичор. – Уж очень нерационально.

– Это смотря с чьей точки зрения.

– Что вы имеете в виду?

– Надеюсь, ничего неприятного.

Шли часы. Наступил вечер, но никто больше не приходил. Детрингер отправился к земному кораблю и, отмахнувшись от репортеров, потребовал встречи с Кеттельманом.

Ординарец провел его в каюту полковника. Стены этого скромно обставленного помещения украшали предметы, видимо призванные запечатлеть особо памятные моменты из жизни владельца: два ряда медалей поблескивали на черном бархате в солидном золотом обрамлении, доберман-пинчер скалил клыки с фотографии, особенно поражала сморщенная высохшая человеческая голова, трофей осады Тегусигальпы.

– Да, Детрингер, чем могу быть полезен?

– Я пришел узнать, почему вы не присылаете мне топливо.

– Вот как? – Кеттельман выпустил мячики и уселся в кожаное кресло. – Я отвечу вам вопросом на вопрос. Детрингер, как вы ухитряетесь держать радиосвязь без аппаратуры?

– Кто сказал, что у меня нет радиоаппаратуры? – возмутился Детрингер.

– Первую канистру вам принес инженер Дельгадо. Ему было приказано осмотреть ваше оборудование. Он доложил, что на вашем корабле нет никаких признаков радиоаппаратуры. Инженер Дельгадо – специалист в этой области.

– Достижения миниатюризации… – начал Детрингер.

– Да-да. Но у вас вовсе ничего нет. Могу еще добавить, что, приближаясь к планете, мы вели радиоперехват на всех возможных частотах и никаких передач не обнаружили.

– Я все могу объяснить, – сказал Детрингер.

– Сделайте одолжение.

– Это достаточно просто. Я вас обманывал.

– Очевидно. Но это ничего не объясняет.

– Дайте мне закончить. Видите ли, мы, ферлангцы, не менее вас заботимся о собственной безопасности. Пока мы почти ничего не знаем о вас, здравый смысл диктует нам по возможности меньше информации сообщать и о себе.