Маг воздуха. Тьма

 – Ультун вытянул руку, позволяя поцеловать тыльную сторону ладони. Он милостиво не скривился из-за прикосновения сухих губ, демонстрируя важность встречи.

– Ваше величество. – Изгнание не пощадило бывшего первого советника. Волосы выцвели, кожа иссохла и покрылась немыслимыми для эльфа морщинами, сцепленные руки мелко дрожали. Прежними остались только глаза – в них отражался горящий внутри старика огонь. – Зачем я здесь?

– Магус погиб. – Ультун говорил со слугой насмешливо, с превосходством.

 – Я нуждаюсь в твоих способностях.

– Вы хотите мой… совет? – На лице Перкля отразилось недоверие, смешанное с… презрением. – После содеянного?

– Ты ведь не держишь зла? – Повинуясь знаку, гвардейцы вплотную приблизились к сгоробленному эльфу, касаясь грубыми доспехами.

– … нет. – Перкль высоко поднял голову. На мгновение его дрожь исчезла. – Вы ведь всего-лишь передали мой титул с родовым поместьем незнакомцу и приказали высечь на глазах у всего двора.

Шрамы на спине почти не болят.

– Чудесно. – Ультун махнул ладонью, отпуская телохранителей. Закованные в сталь гиганты вышли, встав с другой стороны двери. – Поговорим. Хочешь чаю?

– Да, милорд. – Перкль немного расслабился. – Благодарю.

– Тогда завари и мне. – Король с удобством устроился на диване, высокомерно глядя, как старик возится с чайником. – Слышал новости?

– Разумеется, как и весь Элнарил. – Он с безупречным поклоном вытянул горячую чашку на ладонях.

Когда Ультун соизволил забрать подношение, на бледной коже отпечаталось красное пятно.

– Признаюсь, я обеспокоен. Атреи требуют собрать новую армию, чтобы покарать хуманов и предателей с гор, Осветы кричат о недопустимости гибели сородичей. Их крики так утомительны… – Король поводил носом над чашкой, наслаждаясь изысканным ароматом редчайших трав. Он по праву гордился личным садом, приносящий урожаи круглый год.

– Атреев можно понять. Их наследники погибли под Слайго, а дочь исчезла после взятия Килкенни.

 – Перкль как и всегда отлично ориентировался в жизни Элнарила.

– Они послали на войну всех детей, чтобы претендовать на большие территории. Это плата за их недальновидность.

К Ультуну на глазах возвращалась уверенность. Много лет Перкль служил советником его отца, перейдя по наследству лучшему из всех сыновей. Трое братьев подтвердили бы, позволь им говорить кинжалы в спинах.